N 09 (120) Сентябрь 2007 года.

Как стать известным армянином

Просмотров: 3289

Никому бы не признался, а вам расскажу. Разворачиваю однажды газету «Ноев Ковчег» и обнаруживаю там большущий список «Сто самых известных армян Москвы». Ищу, понятное дело, себя. На букву «С» не нахожу. Думаю, может, напутали, может, на букву «Р» надо смотреть. Тоже нет.

Еще и еще раз пробегаю мемориал, глазами дырку в газете протираю – нет, хоть застрелись. И такая, понимаете, обида охватывает. Да что же это такое, где справедливость? Имя мое мне не за полкопейки досталось – в поте лица наработал, а вы, господа хорошие, не удосужились пятнадцать букв мелким шрифтом напечатать?

Никому бы не признался, а вам расскажу. Разворачиваю однажды газету «Ноев Ковчег» и обнаруживаю там большущий список «Сто самых известных армян Москвы». Ищу, понятное дело, себя. На букву «С» не нахожу. Думаю, может, напутали, может, на букву «Р» надо смотреть. Тоже нет.

Еще и еще раз пробегаю мемориал, глазами дырку в газете протираю – нет, хоть застрелись. И такая, понимаете, обида охватывает. Да что же это такое, где справедливость? Имя мое мне не за полкопейки досталось – в поте лица наработал, а вы, господа хорошие, не удосужились пятнадцать букв мелким шрифтом напечатать? Звоню главному редактору. Он: «Извини, мы ориентировались на мнение читателей. Тебя упомянули только две дамы сомнительной профессии и один альпинист из Улан-Удэ. У тебя есть родственники в Улан-Удэ?». – «Нет у меня родственников, сирота я. Но скажи-ка мне, этот «С», к примеру, который в списке, чем он-то знаменит?» – спрашиваю. – «На него, братец ты мой, тридцать заявок поступило». – отвечает. – «А тот «Р», он чего такого сделал?» – «Он миллионер, у него в услужении тысяча нукеров и личный самолет имеется. Ты не волнуйся, в следующем году проведем такой же опрос, и кто знает, может, там появишься».

Ну, нет, теперь точно знаю: просто так не появлюсь. Надо что-то делать. А что? Личным самолетом за год не обзаведусь, нукеров нанимать – платить надо, самому бы кто заплатил. Вот ведь незадача: не будь этого списка – не было бы и головной боли. Жил бы себе дальше, тихо и делал бы свое дело. А поди ж ты, честолюбие заело. Голод, как известно, не тетка. А честолюбие похуже голода. Честолюбие не тетка и не дядька, и, вообще, не родственник ни по отцовской, ни по материнской линии. Думал-думал и придумал. Надо самому себя раскручивать. Начать с малого, а дальше – по нарастающей. Взять, к примеру, дом, в котором живу. В нем, как пить дать, я самый известный армянин. Только ведь никто об этом не знает.

И пошел я по соседям.

– Здравствуйте, я, знаете ли, самый известный армянин в нашем доме.

– Ну и что?

– Ничего, просто хотел, чтобы вы знали. Запишите на всякий случай мою фамилию. Диктую по буквам…

И так по всем этажам. И все проявили понимание.

Только старушка одна дверь побоялась открыть, обещала в милицию позвонить. Пытался ей из-за двери втолковать, что я не самый опасный, а самый известный армянин, но, надо полагать, для нее это было одно и то же. Одна непонимающая старушка на весь дом – нормальный процент. Я отметил отработанный дом в блокноте и взялся за соседний. Дела, конечно, пришлось забросить, но через пару недель я был уже самым известным армянином на нашей Дубовой улице. Если продолжать такими темпами, то через два-три месяца стану самым известным армянином Северного округа Москвы. А есть еще Западный, Восточный, Южный округа – аккурат за год управлюсь. И чем дальше, тем больше входил в азарт. «Я вам покажу, – злорадствовал я, обходя дом за домом, квартал за кварталом, улицу за улицей. – Будете знать, кто тут самый-самый!»

Увлекся я, граждане, сильно. Особенно, когда ясно стало, что за год, может статься, и не управлюсь. Москва город непозволительно большой. Стал дома через один отрабатывать. На улицах людей останавливал – мол, так и так, запомните, запишите. Ко всем обращался без разбора, к тем, кто с регистрацией, к тем, кто без нее, даже к бездомным собакам. «Собачка, иди ко мне, я тебе колбаски дам, и, если не отравишься, запомни на веки вечные, что кормил тебя самый известный армянин Москвы». Собаки проявляли понимание больше, чем люди, хвостом виляли, стаями сопровождали меня в моих рейдах, прося еще канцерогенной колбасы и готовые согласиться с тем, что я самый известный армянин не только Москвы, но и Московской области. Только одна проявила несознательность. Неподалеку от метро «Бибирево» она лакала пиво из лужи – должно быть, кто-то здесь бутылку уронил – и на мою колбасу чихать хотела. А когда я ей представился, будто того и ждала, будто я был виноват, что жизнь у нее собачья, что пива в луже не хватило – зарычала, кинулась на меня. Еле ноги унес. Однако успела-таки псина цапнуть за ногу. Но к таким вещам надо быть готовым: одна бешеная на стаю – нормальный процент. Случались казусы и похлеще. Например, на своего напоролся. Он мне: «Это я самый известный армянин!» А я ему: «Докажи!» Он мне: «Меня все в округе знают». Я ему: «Тебя в одной округе, а меня во всех округах знают». Народ собрался: что случилось? Два армянина славу поделить не могут. Но разошлись мы полюбовно, монету кинули, а мне в жеребьевках везет.

Короче, граждане, росла моя популярность. Кое-где уже и пальцем показывали: «Вон идет самый известный армянин Москвы». – «Да что Москвы, – вносили поправку другие, – скоро Тулу захватит, Калугу, Тверь».

Я к тому времени уже все столичные округа обошел, остался один Центральный, его я под конец оставил. Там жителей поменьше, зато присутственных мест навалом. Нанимаюсь, положим, в магазин раздавать прохожим рекламные буклеты. На них, к примеру, слоган: «Ты этого достойна». А я беру и сверху свою фамилию приписываю. Получается: «Самый известный армянин такой-то. Ты этого достойна». Разве плохо? Прежде, чем меня увольняют, успеваю сотню буклетов раздать. Затем нанимаюсь в другую фирму. А там другой слоган: «Изменим жизнь к лучшему». Я делаю приписку, и получается: «Изменим жизнь самого известного армянина такого-то к лучшему». Однако и оттуда увольняют. Но я не отчаиваюсь: фирм в этом городе больше, чем бездомных собак.

Однажды вечером, когда я правил очередной слоган «Твой верный спутник в критические дни» (сами понимаете, кто стал «верным спутником» в моей редакции), послышался звонок в дверь. Открываю. Люди в белых халатах. «Вы, – спрашивают, – такой-то?»

– Я, – отвечаю, – кто же еще? Самый, между прочим, известный…

– Да знаем мы, в курсе. Потому и пришли. Не изволите ли одеться?

– Изволю, отчего же не изволить. А зачем?

– Не пристало, – говорят, – самому известному армянину жить в паршивой квартире на какой-то Дубовой улице. Мы вас в центр, в хоромы, да еще и с прислугой. Элитный дом, сплошь известные люди.

– Человек я простой, – говорю, – могу и без прислуги. Но раз вы настаиваете…

С тех пор живу в элитном доме. Известных людей вокруг хоть отбавляй, никто, представьте, не щеголяет своей славой. Простые, вежливые, обходительные. Встретятся, положим, в коридоре. «Как вы сегодня, Федор Михайлович, почивали?» – «Благодарю вас, Александр Сергеевич, сегодня много лучше, только шум в ушах. Должно быть, давление». – «Поди, снова до позднего вечера работали?» – «Правда ваша, роман пишу о студенте, который старуху кокнул». – «Что ж, дело хорошее, отчего же не кокнуть. По мне, так всех кокнуть надо, толку от них никакого. А от давления настоятельно рекомендую вам, Федор Михайлович, принимать кефир с минеральной. А лучше мацони, если достанете. У нас тут в доме армянин живет, он может помочь». – «Как же, как же, наслышан. Однако лично не знаком. Говорят, самый известный армянин Москвы». – «Да что Москвы, всей России, аж до самого Якутска. Прекрасной души человек. Я вас познакомлю, вы этого достойны. Вместе по садику прогуляетесь, вон какие погоды за окном стоят».

А за окном, и правда, благолепие: солнышко светит, жавороночек курлычет, в начале гравиевой дорожки бронзовая девушка с веслом, нос отбит, а в конце – юноша с мячом, нога отбита. И ходят, прогуливаются жители дома, беседы беседуют – до ворот и обратно. За ворота нельзя, да никто и не просится. Что там делать, когда здесь тишина и покой и никакой тебе суеты? Трехразовое питание, пижама в полоску, телевизор, шахматы, домино…

И поверите ли, дорогие соотечественники, забыл я о том злополучном списке, из-за которого весь сыр-бор разгорелся. Да и стоило ли о нем помнить, когда каждый раз при встрече сам Наполеон в коридоре мне руку пожимал. Не говоря об Александре Македонском, с которым мы вечерами в нарды играли. «Ты, Сашка, слабак против меня», - заявлял я ему после каждой партии, а он, представьте, соглашался, головой кивал. Скромен, хоть и великий полководец. А Клеопатра. С ней мы были не разлей вода. А когда она излечилась от тоски по Юлию Цезарю, нас вдвоем отпустили в город. И вот идем мы с царицей Египта рука об руку по улице и видим – газетный киоск. «Ноев Ковчег» лежит на видном месте. Беру газету, разворачиваю и как бы между прочим обращаюсь к спутнице: «Вот ты говоришь – Цезарь, Цезарь. И мы не лыком шиты». Увидела Клеопатра список «Сто самых известных армян Москвы», да как ахнет, всплеснет руками, кинется мне на шею. Еще бы не кинуться. Пятнадцать до боли знакомых букв, крупным шрифтом.

Руслан Сагабалян

Поставьте оценку статье:
5  4  3  2  1    
Всего проголосовало 25 человек