N 11 (134) Ноябрь 2008 года.

Почему Маккейн любит Мишу

Просмотров: 3076

ПРЕЗИДЕНТ ГРУЗИИ – СЕРДЕЧНЫЙ ДРУГ КАНДИДАТА ОТ РЕСПУБЛИКАНЦЕВ

Михаил Саакашвили – с красными от недосыпания глазами, с лицом, испачканным телевизионным гримом, вызвал к себе в кабинет в Старом городе Тбилиси ближайших советников. Было 2 часа ночи 12 августа, и колонны российских танков шли по шоссе в направлении грузинской столицы. «Я ни за что не побегу, – заявил своей команде президент, – я не хочу жить, сожалея о том, что бросил свою страну во время войны».

ПРЕЗИДЕНТ ГРУЗИИ – СЕРДЕЧНЫЙ ДРУГ КАНДИДАТА ОТ РЕСПУБЛИКАНЦЕВ

Михаил Саакашвили – с красными от недосыпания глазами, с лицом, испачканным телевизионным гримом, вызвал к себе в кабинет в Старом городе Тбилиси ближайших советников. Было 2 часа ночи 12 августа, и колонны российских танков шли по шоссе в направлении грузинской столицы. «Я ни за что не побегу, – заявил своей команде президент, – я не хочу жить, сожалея о том, что бросил свою страну во время войны». Затем он отправил советников домой, чтобы те сменили костюмы и галстуки на более подходящую для борьбы с захватчиками одежду. Потягивая из банки энергетический напиток Red Bull, Саакашвили схватил телефонную трубку и позвонил надежному другу и наставнику, к которому он обращался каждый день после 8 августа, когда началась война. Друга звали Джон Маккейн (John McCain). Близкий к лидеру республиканцев источник, попросивший не называть его имя в связи с личным характером обсуждаемого вопроса, говорит, что Маккейн выступил за оказание дипломатического и политического давления на Москву. Как сказал один из анонимных помощников Саакашвили, сенатор заявил тогда президенту: «Оставайся там. Мы не допустим, чтобы это случилось ... Мы делаем все возможное, дабы остановить эту агрессию».

Неудивительно, что 41-летний Саакашвили, которого грузины называют уменьшительно «Миша», в момент кризиса обратился к Маккейну. Саакашвили за десять лет знакомства с Маккейном стал одним из ближайших его друзей в ряду иностранных лидеров. В 2006 году сенатор-республиканец от Северной Каролины Ричард Бёрр (Richard Burr) побывал в Грузии в составе делегации, возглавляемой Маккейном. По его словам, Саакашвили считает кандидата от республиканцев «человеком великим... стоящим на более высоком уровне» по сравнению с другими законодателями. Также понятно, почему Маккейн восхищается грузинским президентом. Во многом Саакашвили похож на самого Маккейна – это страстный и неортодоксальный реформатор, а также несгибаемый борец за свободу, выступающий против русского медведя. Недолгое пребывание Саакашвили на посту министра юстиции завершилось внезапно во время совещания в кабинете министров в 2001 году. Тогда он достал папку с фотографиями, на которых были сняты роскошные загородные дома основных грузинских министров, швырнул ее на стол и потребовал немедленно начать судебное расследование против своих коллег. «Мы во многом похожи, – говорит Саакашвили, – мы едины в том, что нельзя поступаться своими убеждениями».

Именно это и беспокоит некоторых консультантов Маккейна по вопросам внешней политики. Многие полагают, что у кандидата от республиканцев есть ряд преимуществ. Как показывают опросы общественного мнения, избиратели считают, что Маккейн лучше, чем сенатор Барак Обама (Barack Obama), подготовлен к роли главнокомандующего. И его отношения с такими лидерами, как Саакашвили, вносят свой вклад в создание подобной репутации. Однако привязанность Маккейна к Мише не нравится многим реалистам из лагеря республиканских внешних политиков. Интуиция подсказывает им, что это не сулит ничего хорошего. (Умеренные из Великой старой партии используют термин «реалист», дабы отмежеваться от неоконсервативного крыла республиканцев. С «неоконами» многие отождествляют главного советника Маккейна по внешней политике и бывшего лоббиста Саакашвили Рэнди Шунеманна (Randy Scheunemann).) Маккейну нравится в Саакашвили его приверженность к абсолютным ценностям, говорит основатель и президент мозгового треста реалистов – Никсоновского центра (Nixon Center) Димитрий Саймс (Dimitri Simes). «Я понимаю, почему занимающие такие позиции люди привлекают сенатора Маккейна – ведь он тоже, как правило, не видит серых оттенков и полутонов в международных отношениях», – отмечает он.

Советник Маккейна и бывший представитель республиканской администрации, который не захотел, чтобы его имя упоминалось в связи с критикой в адрес кандидата, выразил по этому поводу озабоченность: «Если к этим вопросам относиться как к чему-то личному, теряешь из виду некоторые основополагающие национальные интересы». Резкие слова Саакашвили в адрес Москвы, может быть, и воспламеняют воображение Маккейна, но политика балансирования на грани военных действий, которую проводил грузинский президент, привела в августе к разгрому армии Грузии и к самому серьезному противостоянию между США и Россией со времен «холодной войны». По словам Саймса, «целый ряд ведущих реалистов из лагеря республиканцев испытывают настороженность в связи с отношением Маккейна к Саакашвили и слепой поддержкой Грузии со стороны США».

Не любить Саакашвили трудно. Он располагает к себе своей искренностью, он очень остроумен. Саакашвили смеется над собственными шутками. Как и Маккейн, он быстро и легко налаживает контакт с прессой. Он посылает текстовые сообщения приезжающим в Грузию репортерам со своего личного мобильного телефона (не скрывая его номер). Он может спонтанно пригласить их на ужин часа в три ночи. Его жена Сандра признает, что Саакашвили «импульсивен», но в то же время говорит: «Это хорошо. Он должен использовать любую возможность. Он хочет, чтобы все делалось быстро». Однако в основном Саакашвили ведет себя весьма уравновешенно; он бегло и громко разговаривает на английском, французском, русском и украинском языках. Говоря о своих самых глубоких убеждениях – о добродетелях свободы и пороках коммунизма, – он делает это с такой убежденностью, которая не может быть наносной или искусственной.

Маккейн впервые встретился с Саакашвили именно благодаря своей ненависти к тоталитаризму. Будучи председателем внепартийного Международного республиканского института (International Republican Institute) (созданная Рональдом Рейганом организация в защиту демократии), Маккейн возглавлял поиски потенциальных лидеров в бывших советских республиках после краха коммунизма. В 1995 году он проводил в Вашингтоне встречу, организованную этим институтом. В ней принял участие и Саакашвили. Молодой грузин, закончивший Колумбийский университет и юридический факультет Университета Джорджа Вашингтона, только что решил отказаться от карьеры в нью-йоркской юридической фирме, вернуться на родину и заняться политикой. Их дружба окрепла, когда в 1997 году Маккейн посетил Тбилиси. Саакашвили к тому времени был депутатом парламента и работал над правовой реформой. Он произвел на Маккейна впечатление своим энтузиазмом и восторженным отношением к тому, что называл «универсальными, а не только американскими принципами справедливости и осознания своего потенциала».

Маккейн выступил на стороне своего друга во время «революции роз», которая в 2003 году вознесла Саакашвили в президентское кресло. Когда молодой грузин боролся за высший государственный пост, Маккейн снова приехал в Тбилиси вместе с высокопоставленной делегацией США, чтобы призвать выставившего свою кандидатуру действующего президента Эдуарда Шеварднадзе с уважением отнестись к воле избирателей. (По словам Саакашвили, Маккейн уже тогда предвидел возникновение проблем. «Он сказал [американскому] военному атташе, чтобы тот непременно дал мне бронежилет».) Но это не остановило Шеварднадзе, и он попытался сфальсифицировать результаты голосования. Когда Саакашвили и его сторонники в знак протеста заняли парламент, Маккейн позвонил Шеварднадзе (тот тоже был его давним другом) и призвал его мирно уйти. Шеварднадзе в итоге так и поступил. «Это было время огромного оптимизма для друзей Грузии, – вспоминает высокопоставленный американский представитель, находившийся в то время в Тбилиси (он попросил не называть его имя из-за своей работы), – посреди всей этой дающей постоянные сбои старой советской империи внезапно находится молодой и умный парень, готовый провести в доме генеральную уборку».

Не успев войти в президентский кабинет, Саакашвили уволил 80000 государственных служащих, в том числе 90 процентов сотрудников служб безопасности из бывшего КГБ, а также всех до последнего дорожных полицейских, печально известных своим взяточничеством. После этого под суд были отданы и осуждены за взятки три депутата парламента, 16 прокуроров, 45 судей, 400 полицейских и даже действующий министр. Обойдя стороной старый правящий класс Грузии, Миша заполнил свой кабинет министров молодыми, учившимися на Западе бывшими сотрудниками неправительственных организаций. «Только у молодежи был энтузиазм для осуществления перемен в стране», – говорит секретарь Совета национальной безопасности Грузии Александр Ломая. Этот 50-летний человек – самый старый член кабинета министров. (Министру обороны 29 лет.)

Но за последние годы президент растерял терпимость к инакомыслию. Бывшие союзники жалуются, что его правительство превратилось в театр одного актера. «Решения в Грузии принимает только Миша, – говорит министр иностранных дел, а ныне лидер оппозиции Саломе Зурабишвили, – он в одиночку принимал решение о начале войны. Он и теперь одинок. Мир должен остерегаться его».

Самый неприятный момент наступил в ноябре прошлого года, когда полицейские с дубинками в руках положили конец пятидневным антиправительственным демонстрациям протеста, применив насилие. В течение нескольких часов 250 бойцов грузинского спецназа громили оппозиционную телевизионную станцию «Имеди». «На лестнице первого этажа человек в камуфляже приставил мне к голове пистолет, – говорит директор информационных программ «Имеди» Георгий Таргамадзе, – я видел, как мои коллеги лежали на полу лицом вниз». Тогда более 500 человек было госпитализировано, но Саакашвили считает, что жесткие меры применялись правильно. «Толпа напала на полицию, и мы сделали то, что в таком случае сделала бы любая другая европейская страна», – говорит он. Телефонные беседы с Маккейном продолжались, как обычно. «Сенатор Маккейн ясно заявил, что он хочет полного восстановления свобод, проведения свободных выборов с участием международных наблюдателей, а также более активного проведения политических реформ», – говорит близкий к Маккейну источник, попросивший не называть его имя в связи с личным характером беседы. Однако многие оппозиционные лидеры говорят, что Саакашвили считал себя неуязвимым для критики из-за своей дружбы со многими в Вашингтоне.

Конфронтация из-за двух самопровозглашенных регионов Грузии назревала длительное время. В период хаоса, который начался с распадом Советского Союза, Москва встала на сторону сепаратистов в Абхазии и Южной Осетии. В последние годы напряженность усилилась. Но больше всего российского лидера расстроило стремление Грузии вступить в НАТО. Когда Саакашвили в апреле на встрече альянса в Бухаресте получил частичное «добро» на постепенное вхождение в состав НАТО, Кремль начал подготовку к войне. Об этом говорит московский военный аналитик Павел Фельгенгауэр. Российские войска приступили к проведению серии учений на территории Южной Осетии, а военные инженеры отремонтировали стратегически важную железную дорогу, ведущую в Абхазию, что дало возможность быстро перебрасывать туда бронетанковые подразделения.

И, тем не менее, первым приказ стрелять отдал Саакашвили. Грузинский президент заявляет, что он принял данное решение, когда получил доклад разведки о выдвижении на югоосетинскую территорию многочисленных российских конвоев. «У нас не было выбора, – говорит Саакашвили, – я не мог бездействовать, видя, как в мою страну вторгаются». Но, выстрелив первым, он дал русским повод заявить, что они вмешались лишь для того, чтобы не допустить геноцида со стороны грузин. Саакашвили утверждает, что не делал ничего в целях провоцирования России.

Россия определенно хотела заманить Саакашвили в западню войны, которую он был не в состоянии выиграть. Так почему же он клюнул и попался на приманку? «Часть грузинского руководства всегда считала, что единственный способ интернационализации данной проблемы состоит в том, чтобы начать драку, – говорит высокопоставленный американский представитель, не уполномоченный делать заявления по данным вопросам, – мы все время говорили им, чтобы они этого не делали». Один из старших советников Саакашвили еще год назад предвидел наступление такой развязки и говорил друзьям, что он в отчаянии и близок к тому, чтобы уйти в отставку. «Они собираются начать войну, чтобы проиграть ее», – предупреждал этот помощник двоих своих коллег, которые сообщили данную информацию Newsweek на условиях соблюдения анонимности. Тем не менее, Саакашвили отрицает, что у него были намерения втянуть союзников Грузии в войну. «Я совершенно не хочу, чтобы Европа за нас воевала, – говорит он, – но Европа сталкивается с выбором: остановить [российскую агрессию] или ждать, пока Россия не потребует себе новую жертву».

Однако реалисты из стана республиканцев не уверены в том, что его версии событий можно доверять. Некоторые жители из самопровозглашенных регионов говорят, что грузинские войска стреляли по мирным жителям – как неоднократно утверждала Москва. «Меня беспокоит то, что сенатор Маккейн не стал говорить с российским руководством, – отмечает Саймс, – я всегда считал, что боевой летчик должен постараться понять противника. Но ни он, ни его советники не заинтересованы в том, чтобы выслушивать российскую версию данной истории».

Чепуха, заявляет его помощник по внешнеполитическим вопросам Шунеманн. «Сенатор Маккейн полностью осведомлен о российской позиции и действиях, – говорит он, – именно поэтому он долгие годы выражает обеспокоенность по поводу российской политики». Бывший чиновник из администрации разделяет озабоченность Саймса, но он... реалист. Последние недели президентской гонки – это «не самое лучшее время для проведения семинаров по внешней политике», отмечает этот человек: «Я не сомневаюсь, что если и когда Маккейн станет президентом, ему придется выслушивать разные точки зрения и принимать сбалансированные решения».

Оуэн Мэттьюс

(Newsweek, США)

Поставьте оценку статье:
5  4  3  2  1    
Всего проголосовало 8 человек