№ 9 (192) Май (16–31) 2012 года.

Армянин Богдан Салтанов, иконописец и хранитель Оружейной палаты России

Просмотров: 7390

К 380-летию со дня рождения и 310-летию со дня смерти

7 августа 1659 года в Астрахани сошли на берег, а 27 марта 1660-го добрались до Москвы купец из Новой Джуги, посол персидского шаха Аббаса II, ходжа Закар Саградян (оставшийся в русской истории как Захарий Саградов) и девять его спутников из торговых людей, намереваясь провести переговоры с царем Алексеем Михайловичем о получении различных льгот и привилегий для торговли с Россией.

ТАНРИ ВЕРАН

В Новой Джуге предки гостей Алексея Михайловича оказались по милости шаха Аббаса I Великого, в начале XVII века насильно согнавшего армян с насиженных мест и заселившего ими свои земли под Исфаганом. В память об утерянной родине выходцы из Старой Джуги, что на левом берегу реки Аракс, назвали новое местожительство Новой Джугой (Новая Джульфа).

Вместо верительных грамот посланцы шаха преподнесли российскому государю Алмазный трон из сандалового дерева. Трон – творение отца Захария Саградова и его ученика Аствацатура Салтанова. Алмазный трон отделан в восточном стиле слоновой костью, золотом и серебром. На его украшение ушло 897 алмазов, 1298 яхонтов и 18030 зерен восточной бирюзы.

Спинка и сиденье трона были обиты темно-серым бархатом. На спинке вышиты шелковыми и золочеными нитями два гения, поддерживающие корону.

Их грудь украшена яхонтами и жемчугом. В самой короне сияют еще 21 крупный алмаз, 28 яхонтов и в трех нитках 105 зерен крупного жемчуга. Под короной в картуше из 162 зерен мелкого жемчуга вышита надпись на латыни: «Могущественнейшему и непобедимейшему Московии императору Алексею, на земле благополучно царствующему, сей трон великим искусством сделанный; да будет предзнаменованием грядущего в небесах вечного блаженства. Лета Христова 1659». Боковины трона отделаны лаковыми миниатюрами, а спереди, ниже сиденья, чеканом по серебру пущены изображения слонов. Венчают трон золотые фигуры апостола Петра и Николая Чудотворца.

Алмазный трон выполнен в подражание главному сокровищу индийских раджей – «Павлиньему трону».

Среди богатых даров, поднесенных царю, Алексею Михайловичу приглянулось медное блюдо с выгравированной на нем сценой «Тайной вечери» великого итальянца Леонардо да Винчи. Повертев блюдо в руках, царь посетовал, что хотя на Руси искусных иконописцев много, но таких мастеров нет. И потребовал доставить к нему этого умельца.

Прошли годы после высокой аудиенции, и в 1666 году юноша Аствацатур в свите из сорока армянских купцов, приезду которых в Россию содействовал стольник Посольского приказа, тоже уроженец Новой Джуги Василий Даудов, предстал пред очи Алексея Михайловича.

Приезжими «из шаховой области Арменья» царю была подана челобитная, в коей излагалась просьба «о дозволении им в бытность их для торговли в Российском государстве ходить в русскую церковь и исповедоваться у русских священников и приобщаться… чтобы в отделении от церквей своих не помирать без покаяния».

Завершилась просьба мольбой:  «Нас, иноземцев, в церкви Божии Богу молиться не пускают, и которому из нас Божиим изволением случится болезнь или смерть, и к исповеданию исповедаться отца духовного призвать нам нельзя, никоторый священник к нам не идет, и наши, Государь, братья помирают без исповедания и без причастия, и погибают наши души».

В той челобитной пятой по списку стояла подпись Аствацатура.

Вместе с Аствацатуром, известным в Персии как Танри Веран, свободно владевшим армянским письмом, прибыл в землю русскую и родной его брат, получивший в православном крещении имя Степан Яковлев, впоследствии стольник и дозорщик оружейной полковой казны. От него и берет начало русский дворянский род Салтановых.

Аствацатура, имя которого русским людям выговаривать было трудно, переименовали в Богдана, что на обоих языках – армянском и русском – означает: Богом данный, как и Танри Веран, впрочем.

ИНОЗЕМЕЦ АРМЯНСКИЯ ВЕРЫ

Богдану Салтанову, «Кизилбашския земли армянския веры живописцу», 

принятому на службу в Оружейную палату 15 июня 1667 года, было вменено в обязанность «выучить своему мастерству из русских людей учеников». В тот же день Алексей Михайлович определил художнику «кормовую дачу» – «10 ведер вина дворянскаго; ведро вина двойного, 15 ведер пива, 10 ведер меду, романеи, ренскаго вина; церковнаго по полу-ведру… белужку, осетрика да свежих рыб шесть посолив… осьмину муки пшеничной». Так одаривали разве что послов заморских.

Не прошло и трех дней, как «орменский богомаз» явился в Кремль, в Оружейную палату, «и образец мастерства своего принес» и взялся «варить олифу самую добрую, которой по его мастерству на Москве сварить не умеют… для церковных и верховных живописных дел». «Иконописец Симон Ушаков, – как гласит документ, – смотря той олифы, сказал: та-де олифа добра, живописца Станиславова варенья прежняго лутче».

В тот год Алексей Михайлович взял с собой Салтанова в Преображенское, где он бывал «летним временем». Симон Ушаков, стоявший над живописцами Оружейной палаты, был настолько ошарашен царской прихотью, что, не завидев о том отметки в делах Посольского приказа, не осмелился и сам оставить распоряжений по Оружейной палате.

По возвращении из Преображенского в Москву Салтанову было жаловано право селиться в жилье в Китай-городе, на Посольской улице, на дворе, где до этого никому из собратьев-художников обретаться не дозволялось.

Если до того Салтанов лишь обучал учеников своему мастерству, то уже в августе 1667-го в «столбцах» Оружейной палаты появляется запись о том, что художник зачислен в государеву службу. По велению царя ему положили самое высокое среди живописцев и иконописцев жалованье деньгами и съестными припасами. О том, как это выражалось в деньгах, можно судить хотя бы по тому, что его годовой оклад равнялся сумме, за которую у дворянина Григория Островского был выкуплен его холоп Григорейку Зиновьев, к тому времени талантливый и едва ли не самый нужный для дворцовых работ иконописец, выученик Симона Ушакова.

Когда же через полгода на дворе Посольского приказа, где обитал Салтанов, случился пожар, то ему выдали «на пожарное разорение» втрое больше денег, чем отпускалось в подобных случаях государевым людям.

ПОД СВОДАМИ КОЛОМЕНСКОГО ДВОРЦА

Богдану Салтанову, как и прочим иноверцам, иконы писать позволено не было. Как упоминает русский историк А.И. Успенский (1910 г.), в феврале 1668 года Салтанов писал «по полотну живописным письмом к государеву большому шатру». И. Е. Забелин, русский археолог и историк, в своем двухтомнике «Домашний быт русских царей XVI-XVII столетий» (1862) отмечает, что Салтанов, написавший в 1669 году картину на полотне – «Рождение царя Александра Македонского», «своим искусством и деятельностью далеко превзошел всех своих предшественников».

Через год из-под его руки появляются «две иконы – на меди – Спасов образ да Богородицы», которые он и преподносит царю. И хотя живописные образа на холсте или на стекле, как и на меди, не считались иконами, Алексей Михайлович, изумившись этим диковинкам из металла, изъявил желание оставить их при себе, в обиходе царской семьи.

Следом, как о том говорят документы Оружейной палаты, «поднес великому государю ящик с венцом… в нем было 50 яиц по золоту и красками».

Получая по 10 рублей в месяц, Салтанов в селе Коломенском в государевых хоромах «у стенного письма работал два года».

Царский дворец, великолепный образец русского деревянного зодчества, построенный в 1640 году еще государем Михаилом Федоровичем, насчитывал 270 комнат в три тысячи окон. Все мастера и подмастерья Оружейной палаты под началом Симона Ушакова и Богдана Салтанова украшали его стены аллегориями на темы времен года, движения светил и звезд. Стены оживляли гербы, цветы и травный орнамент в сочетании с причудливой позолоченной резьбой. Большой выдумщик, Салтанов умело расписывал мебель в царевых покоях, вписав в интерьер и причудливые люстры из меди и олова, именуемые паникадилами. Все они были с позолотой при шести шанданах-подсвечниках. Иноземные послы при дворе Алексея Михайловича назвали дворец в Коломенском восьмым чудом света.

Помимо огромных стенных росписей маслом, Салтанов лично расписывал подволоки, то есть потолки, по грунтованным холстам в хоромах царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной, второй жены Алексея Михайловича. А для их сыночка, царевича Петра, ладил забавные игрушки.

В архивах Оружейной палаты сохранилась запись о том, что 25 июля 1670 года, в разгар работы в Коломенском, к Салтанову пришел в ученики Матвей Федосев Богданов, а чуть позже и «Савка арап».

Устав отбивать ноги по дороге в Коломенское, Салтанов за 10 рублей купил себе лошадь. Так он мог уже чуть свет браться за кисть и резец. Его усердие не ускользнуло от зоркого ока Алексея Михайловича. И царь пожаловал ему кафтан добротного сукна на беличьем меху с бобровой опушкой и серебряными нашивками, не поскупившись на серебряный ковш с дарственной надписью (любознательные могут увидеть этот экспонат в Государственном Историческом музее на Красной площади).

В 1672 году Салтанов уже «колдует» в хоромах царевича Федора Алексеевича. Там им были написаны «пять барашков, два козлика и две булавы».

В словаре «Русских иконописцев XI-XVII веков» находим:

«1672 г., август. Салтанов написал миниатюры к «Книге о Сивиллах».

1673 г. Салтанов написал два знамени сотенных с изображением на них архангела Михаила. Два стола и два ларца – для царицы Натальи Кирилловны.

1674 г. Салтанов вместе с Безминым и Ермолаевым писал в новые царские хоромы подволоки на польских широких полотнах разные притчи – Ионы пророка, Есфири, Моисея пророка.

Салтанов расписал «аспидом цветным древко к хоругви в Вознесенский монастырь».

1674-1675 гг. Салтанов написал портреты царей для книги «Василиологион», содержащей рассказы о подвигах монархов.

За изображение 12 пророчиц-сивилл (в греческой мифологии они в священном экстазе предрекали будущее), которые были поднесены царю боярином А.С. Матвеевым, и 26 «персон на полотнах из масла» для книги «Василиологион» (ассирийских, персидских, греческих, римских царей, а также великих русских князей и царей) Салтанов 30 сентября 1674 года получил «4 аршина сукна лундаку и 8 аршин кашки кармазину (восточное тонкое сукно ярко-красного цвета. – М. и Г.М.) общей стоимостью 17 руб. 2 гривны».

НОВОКРЕЩЕНЫЙ

За восемь лет жизни на русской земле Богдан Салтанов, «иноземец шаховой земли», перебрал в уме многое. Сознавал, что, перейдя в веру православную, он навсегда закрывает себе дорогу домой, в Персию. Теперь его домом была Россия. Понимал он и то, что, будучи православным, да еще состоя при дворе, может далеко продвинуться, извлекая выгоду из нового своего положения.

Крещение в православие в Москве означало переход в другое подданство. Окрестившийся в начале 1774 года и нареченный при крещении Иваном Иевлевичем Салтановым (крестным отцом его был боярин Богдан Матвеевич Хитрово), он подает государю челобитную: 

«По твоему великаго государя указу выехал я… к тебе… к Москве работать… всякия твои… живописныя дела и… работал… 8 лет. И ныне по твоему… указу остался я на твое… имя служить и работать тебе… вечно, и, излюбя я… святую православную християнскую веру, покиня в своей стороне отца своего и матерь и весь род, крестился во св. православную… веру. А за крещение твоим… жалованием ничем не пожалован…»

И Богдан Салтанов не обманулся в своих ожиданиях: 28 апреля в Посольском приказе была сделана справка – «по чему иноземцем нарочитым людем давано за крещение».

Поздней осенью того же года от имени Ивана Иевлевича Салтанова государю было подано еще одно прошение, в коем излагалась просьба – за свое искусство и за службу верную, а особенно за то, что он принял православную веру, записать его в дворяне 

«по московскому списку».  Это знаменательное для него событие состоялось 24 ноября 1674 года. Этой государевой милости из простолюдинов были удостоены еще двое известных мастеров – Симон Ушаков и Иван Безмин.

Но и записанный в дворяне (стоит отметить, что с марта 1675 года оклад нового русского дворянина Ивана Иевлевича стал увесистей на три рубля в месяц), Салтанов работать продолжал под зорким оком поляка Станислава Лопуцкого. После скорого его отъезда числиться стал вторым, за Иваном Безминым, мастером. А когда в 1686 году Иван Безмин окажется в опале, сам возглавит артель мастеров Оружейной палаты.

* * *

О крестном Салтанова доподлинно известно, что с 1654 года вплоть до самой кончины в 1680 году Богдан Матвеевич Хитрово возглавлял Оружейный приказ, в ведении которого находилась не только основанная им Оружейная палата, но и Золотая и Серебряная палаты. В них производили все виды вооружения, а помимо него еще и искусные изделия ремесленных дел мастеров. Опекал Хитрово и живописцев-иконописцев. Под крылом дворецкого и главного оружейничего Иван Иевлевич, крестник Богдана Матвеевича, мог раскрыться в своем даровании.

«ЖИВОПИСНАЯ ИЗБА» САЛТАНОВА

На Пасху 1675 года Салтанов благоговейно передает через своего крестного государю пять знамен. На одном из них изображен был Логин Сотник, ткнувший Христа в бок копьем своим, на другом – ожил благоверный князь Довмонт Псковский, на третьем – Архистратиг Божий Михаил, на двух других – благоверный князь Георгий Владимирский и мученик Христов Севастиан. На оборотной стороне знамен сияли кресты пяти степеней.

Представленный государю, Салтанов лично в ту же Пасху поднес Алексею Михайловичу оригинальный дар: «Три блюда – на одном из них пять яиц гусиных травчатых золоченых, на другом – семь яиц утячьих, писанных разными красками по золоту, на третьем – семь курьячих золоченых сильно; а еще ящик за слюдою, а в нем сорок яиц курьячих, писанных по золоту разными красками».

То было последнее подношение приветившему его великодушному царю государства Российского, который почиет в бозе год спустя. Но перед тем, 22 августа 1675 года, Алексей Михайлович успеет умилостивить Салтанова тремястами рублями «для его скудности», по тем временам суммой более чем значительной. Пошли эти деньги «на окуп» приобретенного им в 1674 году «двора» за 600 рублей. 

 «Двор» этот, как свидетельствует запись, был «на белом месте на Поганом пруде…»

Купленный Салтановым «двор с огородом и колодезью» имел «в длину по Мостовой улице 29 сажень». На том дворе со сводчатыми воротами «с городьбой» стояли «две горницы подземныя,  меж ними сени, два погреба дубовые», над ними – баня с предбанником.

Летом 1677 года Салтанов золотит кресла уже для нового государя – Федора Алексеевича. И «золотил и серебрил 3 рамы». Одну из них – «к персоне блаженныя памяти царя Алексея Михайловича».

Когда живописных дел мастер преподнес 16-летнему царю Федору Алексеевичу набор расписных яиц и явил очам его росписи свои на стенах Приказа Тайных дел, тот «пожаловал Ивана Богданова сына Салтанова за его многия иконописныя-живописныя дела» 10 аршинами ткани «камка» из Казенного приказа.

Осенью 1678 года Иван Салтанов расписывает «разными красками и аспидами» каменную паперть, вновь приделанную к Спасскому собору и Грановитой палате. Весь следующий год в паре с Иваном Безминым Салтанов писал на полотнах «разные царственные письма» в новых деревянных хоромах царя. Салтанов лично берется писать «золотом и красками персону» царя Федора Алексеевича и, следуя государеву заказу, «по полотну Распятие Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, да образ царя Константина и матери его царицы Елены, да персону блаженыя памяти великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича».

* * *

В первой казенной школе живописи государства Российского, оставшейся в истории искусства как «живописная изба» Салтанова, в разные годы среди 23 его учеников обучались мастерству Карп Золотарев, Марк Астафьев и Савва Яковлев, Афанасий Филиппов и Матвей Рыдкин, Карп Иванов и Семен Сидоров, Яков Васильев и Петр Тропарев, братья Матюшка и Ивашка Богдановы…

И какого только роду-племени учеников не было у Салтанова. Довольно сказать, что Марк Астафьев и Савва Яковлев по крови были из арабов…

Известно, что на поприще русского иконописания в XVII веке трудились грек из Афин Апостол Юрьев, из Австрии Данило Вухтер и Иван Детерс, из Швеции Дерсон… А сколько их было с фамилиями-прозвищами? Это и Чекулай, и Борис Чечотка, и Ондрей Тарара, и Стефан Козел. Упоминается еще и Тимофей Чорт, известный как Чертенок или Чертенков. Поди теперь угадай, откуда они пошли. И только о Богдане Салтанове во всех приказах точно и определенно говорится, что он армянин из Персии.

По усмотрению боярина Хитрово «живописная изба» ставлена была на салтановском дворе. Крестный Богдан Матвеевич велел для отопления той «избы» дрова выделять, а для освещения – свечи.

19 марта 1679 года Салтанову дано «за его многие живописные дела и что он работал у церкви Спаса Нерукатворного Образа, что у великого государя на сенях, в приказ 8 рублей».

2 октября того же года за его старания и «мастерство выучить учеников» Федор Алексеевич «указал… за многую его работу кормовыя деньги 156 р. справить ему в оклад». Такая сумма за год мало кому была положена.

БЕЛЬСКИЕ

Ходил в учениках у Салтанова и его земляк – армянин из Новой Джуги Казар-Лазарь Бельский, он же Бельской, Белской, лаковых дел мастер. Писал в царевых палатах и церквах Москвы, положив начало целой династии художников. Ему наследовал сын Иван, за ним пошли внуки Иван, Алексей, Ефим, правнук Михаил…

Следуя семейной традиции, Иван Иванович Бельский (1719-1799) служил при Оружейной палате. В 1742-м его переводят в Петербург, в Канцелярию от строений. Через 20 лет возвращают в Москву – оформлять коронационные торжества, писать театральные декорации. Ему заказывают иконы для церкви Знамения Пресвятой Богородицы в Петергофе, Троицкого собора Александро-Невской лавры. После смерти Михайло Ломоносова Бельский принимает его мозаичную мастерскую. За полотно «Святой апостол Павел» избран академиком.

Пятью годами раньше, в 1764-м, той же милостью был отмечен родной его брат – Алексей (1726-1796): за замечательные работы свои – «Урна с цветами на украшенном карнизе» и «Проспект древностей римских». Его кисти принадлежат четыре декоративных панно с нравоучительными названиями: «Не лги», «Не вреди никакому животному и не озлобляй его», «Не будь никогда праздна», «Не делай зла и не досаждай никому» – для Воспитательного общества благородных девиц. А еще писал он иконы для Зимнего дворца и церкви в Царском селе.

Бельский Михаил Иванович (1753-1794), сын Ивана Ивановича, выпускник Академии художеств Петербурга, в 1773-м за «Портрет учителя истории и географии Бодуэна» награждается Большой Золотой медалью академии и поездкой в Англию, где совершенствует мастерство в Королевской академии искусств. По возвращении пишет историческую картину «Штурм Очакова». В 1787 году становится академиком.

И, конечно же, следы их успеха ведут к Богдану Салтанову.

ПЕРВАЯ ИКОНА

В 1679 году Салтанову дозволено было писать свою первую икону. Преисполненный гордости за своего крестника Богдан Матвеевич Хитрово принес ее Федору Алексеевичу в резном окладе. То было «Распятие Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа».

30 августа 1680 года к Салтанову записались в ученики Емелько Кондратьев и Иван Тарасов. Прошло время, и в марте 1682-го под приглядом наставника своего они вместе с другими учениками завершили работу над «образами Воскресения Христова на стекле, Пресвятой Богородицы и Николая Чудотворца». Сам Салтанов в те дни корпел над «образом Распятия Господня» внушительных размеров – 6х10х4 аршин.

Получив заказ, Салтанов счел, что это удобный случай расширить свой дом. Оружейной палате он заявил: «Того-де образа писать ему в палатах негде для того, что тот образ в вышину в палатах не установится. А если ему тот образ писать у себя на дворе в мастерской живописной избе, и на тое избу надобно нарубить пять венцов для того, чтоб тот образ установился». А, предъявив эти требования, поспешил запастись лесом для надстройки: купил «22 бревна сосновых и еловых, 4 сажень, в отрубе по 5 и по 6 вершков, ценою по 4 алтына за бревно». Все это прикупил он, конечно же, за счет Оружейной палаты.

Не противясь подобным тратам, царь Федор Алексеевич приказал придворному художнику своему написать «образ Воскресения Христова на атласе соломеннаго цвета, мерою в вышину трех четвертей, без полувершка, с рамы, ширина полдесята вершка». Исполнив царев заказ, 13 марта 1682 года Салтанов с одобрения Хитрово, осмелел еще на одну челобитную Федору Алексеевичу. Не скрывая покровительственной улыбки, царь перечел:«Объявилась у меня в дворишке моем примерная земля добрых 34 сажени без чети, и та примерная земля, по твоему великаго государю указу, отдана мне… И спрашивают на мне за тое землю денег 8 руб. 21 алт. 2 деньги, а мне платить нечем».

Царь велел выдать проказнику 8 рублей, добавив: «А 21 алтын и 2 деньги пусть сам добудет».

* * *

В апреле 1682 года умирает царь Федор, успев назначить наследниками своего брата Ивана и сестру Софью, не сказавшись о судьбе Петра, лишив тем самым сводного брата права на русский престол. Не успели отпеть царя Федора, как в Кремле собрались бояре и с благословения патриарха Иоакима поставили царить 10-летнего Петра.

15 мая 1682 года, задетая за живое, царевна Софья подняла на бунт стрельцов. В результате кровавых событий 25 июня на трон взошли сразу два малолетних монарха – Иван и Петр. А сама Софья, до их совершеннолетия, объявила себя верховной правительницей.

11 сентября 1689 года, в пору новой смуты, Софья была низвергнута и пострижена в монахини. Началось совместное правление царей Ивана и Петра Алексеевичей. В 1696 году в возрасте 28 лет Иван умирает, не оставив наследника мужского пола и завещания. Власть прибрал к рукам царь Петр 24 лет от роду.

«СПАС ЭММАНУИЛ»

Многие годы над иконой «Спас Эммануил» («С нами Бог») висела завеса тайны. Ее приписывали то Василию Познанскому, художнику XVII века, то Карпу Золотареву, выученику Богдана Салтанова, то самому Салтанову. И все за отсутствием подписи на иконе. Доподлинно известно, что в отличие от прочих именно Салтанов работы свои никогда не подписывал.

Ученым-реставраторам и искусствоведам предстояло провести стилистический анализ и сопоставить манеру письма с произведениями других художников. Известно, что после смерти царя Федора Алексеевича, после 1682 года, в технике «Спаса Эммануила» ни икон, ни картин больше не появилось. Основные аппликации изготовлены были из шелкового репса и окрашены в разные насыщенные цвета. А первым ввел это в обиход иконописец Богдан Салтанов. Теперь уже мало кто сомневается, что это – шедевр Салтанова. И если сегодня икона «Спас Эммануил» однородна по цвету, то в год ее сотворения поражала яркими и насыщенными тонами.

* * *

Известна история появления «Спаса Эммануила» в отделе религиозного быта Государственного Исторического музея: хроника 1925 года гласит, что через Воскресенские ворота, к тому времени еще не снесенные большевиками, продвигался кортеж машин с необычным грузом. Из Высоко-Петровского монастыря везли в музей четыре огромные композиции, выполненные в редкой технике, сочетающей иконопись на атласном шелке и аппликацию.

В один из ящиков был упакован образ «Спас Эммануил», по иронии судьбы на долгие десятилетия погребенный в запасниках.

16 апреля 2010 года, после восьми лет стараний реставраторов, икона наконец всплыла из небытия: состоялась ее презентация.

ОБЛАСКАННЫЙ МИЛОСТЬЮ ЦАРСКОЙ

В октябре 1683 года Салтанов пишет взошедшим на престол юным царям Ивану и Петру Алексеевичам: «За мною – холопом вашим поместей и вотчин нет. Милосердные государи цари и великие князи!.. пожалуйте меня для своего многолетнаго здоровья, велите мне дать… деньгами или дворами крестьянскими, сколько вам о мне Бог известит».

Правительница Софья в первый день 1684 года велела дать Салтанову «за его доброе мастерство и многую работу 10 аршин атласу алаго самого доброго виницейскаго».

Салтанов пребывал в недоумении. Просил-то он себе вотчину, а не десять аршин материи, хотя бы и «самой доброй». Недовольный, он в марте того же года составляет на имя юных государей новую челобитную, куда более, на его взгляд, убедительную. В своей челобитной Салтанов, как бы между прочим, пишет: «По изволению, государи, отца вашего великих государей блаженныя памяти великого государя царя… Алексея Михайловича… выехал я… из персидского государства к Москве и служил… многое время. И по изволению-ж, государи, отца вашего… оставя отца своего… и сродников и прародительские пожитки, крестился в православную… веру, служить и работать вам… вечно. А по именному указу брата вашего… царя Федора Алексеевича, за многую мою безпрестанную работу учинен мне денежный оклад в Оружейной палате 156 рублев. И тот… оклад в разряде к новичному моему окладу не справлен… Милосердные государи… велите… справить». Просьба его была уважена. 

Теперь Салтанова можно было встретить то в хоромах правительницы Софьи, то в комнатах царевны Екатерины Алексеевны, где он расписывал стены и потолки…

В апреле 1686 года случилась беда: сбежал из «живописной избы» недавний ученик Гришка Калинников, прихватив с собой «Библию в лицах», «красок разных», «блюд и тарелок оловянных», «ножей красочных и политр», «два кафтана суконных», которые были у Салтанова в носке, а также его «две шапки, рукавицы… рубашек и полотенец и платков»… Все это и было изложено в челобитной с указанием цен на пропавшее добро. Была там и приписка с просьбой – в пропаже той не винить его.

В ноябре 1687 года Салтанов овдовел. И написал о том царям своим: «Волею Божиею женишки у меня не стало, а погребести мне нечем...» Над ним сжалились и дали 10 рублей на погребение.

В архиве уцелела ведомость с указанием оклада Салтанова в 256 рублей в 1688 году, где в получении их он расписался на армянском. Свои 256 рублей имел он и два года спустя, из коих 50 рублей значились как «кормовые». Для сравнения: оклад его ученика Ивана Безмина в то время равнялся 144 рублям.

СМЕТЛИВЫМ ОКОМ ХОЗЯИНА

В том, что Салтанов рачителен и сметлив, можно убедиться, глянув на одну только составленную им «смету» от 2 января 1688 года по работам в покоях царевны, младшей дочери Алексея Михайловича: «В новых каменных средних комнатах царевны Екатерины Алексеевны стенное живописное письмо починить, две двери столярския позолотить и расписать красками, три кровати малыя расписать краски, да в деревянных комнатах ея-ж великия государыни к дверям четыре наличника гладких, да у тех же дверей колоды, да у шести окошек колоды-ж и горбыли, и около тех окон дорожники флемованные, у окончин пяльцы позолотить сплошь, да в каменных комнатах у окон колоды и горбыли позолотить же, да сделать шаф (небольшой шкафчик на ножках. – М. и Г.М.), вышиною 1 1/2 аршина, шириною 1 аршин, да шапочник».

10 мая малолетние цари Иван и Петр «указали» Салтанову произвести работы «в церкви, и в алтаре, и в трапезне Воскресения Господня, что у них великих государей вверху, стенное живописное письмо починить заново, да переднюю комнату, и сени, и крыльцо каменныя написать живописным письмом вновь, да и переднюю каменную комнату Софии Алексеевны на полотне живописным письмом по золоту картину».

25 июля для потешных нужд Петра Алексеевича Салтанову было велено «25 прапоров (прапор: небольшое знамя с длинным хвостом, личный знак родовитых людей. – М. и Г.М.) камчатых, которые присланы от него из походу из села Преображенскаго, написать живописным письмом по золоту – в средине орлы двоеглавые, в откосах змеи, кругом каймы золотныя».

В июле же под приглядом Салтанова расписывали «большой шаф» в Екатерининскую дворцовую церковь, «о 14-ти ящиках выдвижных, вверху три затвора, вышина 4 аршина, ширина 2 1/2 аршина, глубина 1 1/2 аршина; на нем написаны травы цветныя, кругом аспид цветной».

В январе 1690 года, после свержения Софьи, цари Иван и Петр Алексеевичи поручили главному мастеру Оружейной палаты в хоромах царицы Натальи Кирилловны «написать на полотнах – Распятие, Снятие со креста, Положение во гроб Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, и сделать к ним рамы с флемованными дорожниками (орнаментом в виде волнистых поперечных желобков. – М. и Г.М.) и позолотить…»

ТРИУМФАЛЬНЫЕ ВОРОТА

С осени 1696 года, после смерти Ивана Алексеевича, в землях русских единолично стал править Петр Алексеевич, объявленный Петром Первым. Он же в 1721 году станет первым императором российским.

В том же году «Иван Салтанов со товарищи по чертежу Виниуса» построили Триумфальные ворота при выезде из Замоскворечья на Каменный мост. Возвести их велел царь в честь взятия русскими войсками крепости Азов. Биограф Петра Великого И. Голиков описывает, что Триумфальные ворота построены были «образом древних Римских торжественных ворот, с следующими украшениями: на правой стороне оных на пиедестале статуя Марсова, имеющая в правой руке меч, в левой щит с надписью: Марсовую храбростию; у ног его невольники, татарский Мурза с луком и колчаном, а за ним два Татарина скованные… На левой стороне статуя Геркулесова на таком же пиедестале, держащая в правой руке обыкновенную его палицу, а в левой ветвь зеленую с надписью Геркулесовою крепостью. У ног его лежал паша Азовский в чалме и два скованные Турка…»

Центральную часть ворот венчал «двуглавый орел под тремя коронами... над фронтоном среди знамен, прапоров, копей и протазанов; над ним нарисованы были пушки, ядра, бомбы и морские суда… На своде ворот в трех местах было написано: «Приидох. Видех. Победих» «Пришел. Увидел. Победил».

Тут Андрей Андреевич Виниус, сподвижник Петра Первого, пожалуй, слукавил: осада Азова длилась целых два года.

В ТЕНИ ДЕЯНИЙ ПЕТРА ПЕРВОГО

Прорубая окно в Европу, ярый поклонник всего западного, Петр Первый распустил Оружейную палату, своего рода Национальную академию художеств, разогнал русских мастеров – художников и иконописцев, нанеся непоправимый ущерб русскому искусству, практически поставив на нем крест.

Мастера Оружейной палаты, лишенные заработка, из царских иконописцев опущены были в придворные истопники. Но изворотливый ум Салтанова не дал ему пропасть в эту тяжкую пору: жил он, не чураясь никакой работы, могущей приносить выгоду.

В 1702 году, взяв в сотоварищи живописца Михаила Чоглокова, он берется за постройку «цейхауза», военной кладовой для оружия и амуниции. С 29 января по 21 февраля Салтанов умудряется выбить из казны на покупку извести и белого камня аж 800 рублей. Сам он надзирал за работами «от дворян», а Чоглоков – от Оружейной палаты.

Последнее сведение о Богдане Салтанове относится к самому началу 1703 года в связи с выплатой ему годового жалованья. Вызывает удивление, что документы, так старательно перечисляющие работы мастера, его занятия на каждый день и час, обошли кончину Салтанова. О ней можно судить лишь по приходно-расходной книге Оружейной палаты, в которой появилась в том году запись: «Февраля в 27 день по указу великого государя подьячему Андрею Беляеву выдать от прихода денег дворянина Салтанова Ивана жене его вдове Домне за многие мужа ее службы и непрестанные работы на поминовение души ево… окладу ево сто рублев».

Домна Федорова, вторая жена Ивана Иевлевича, в 1716 году, как свидетельствуют переписные книги, проживала в Москве, в Кузнецкой слободе за Яузой.

Как мы уже знаем, изначально Салтанов поставил свой дом на Поганом пруду (ныне Чистые пруды), откуда с Домной, по восшествии царя Петра на Алмазный трон, перебрался на Яузу, где по бедности своей селились мастера Оружейной палаты.

Оружейной палате Московского Кремля Салтанов отдал 35 лет беззаветного служения. Добрую половину своей жизни.

* * *

Было время, когда церкви и царские дворцы украшали многочисленные оригинальные работы самобытного мастера армянских кровей Богдана Салтанова.

Пожар 1737 года и другие напасти, не говоря уже о людях недобросовестных, причастных к управлению дворцами, сгубили значительную часть уникальных творений Салтанова. Подобно злому року позже прошлась по его шедеврам неумелая рука горе-мазил. Но и по тем немногим работам, которым суждено было уцелеть, можно судить о божественном даре и редкостном таланте главного мастера Оружейной палаты Московского Кремля. Там и ныне можно полюбоваться двумя знаменами, писаными рукой Богдана Салтанова. Оба размером 2 аршина и 3 вершка с изображением Креста Господня на лицевой стороне, а на обратной на одном из знамен выписан св. мученик Севастиан, на другом – Александр Невский. И тот, и другой на серебряном коне.

Куда больше повезло лучшему из учеников Салтанова – Карпу Золотареву, многие работы которого благополучно дошли до нас. По ним можно уверенно судить о стиле работ его учителя и наставника.

В Государственном историко-культурном музее-заповеднике «Московский Кремль» сохранилась картина Салтанова с изображением «животворящего креста и пред ним св. царя Константина и царицы Елены, а также царя Алексея Михайловича, царицы Марии Ильиничны и патриарха Никона». Им же и рама расписана.

По счастью, уцелела не одна работа умелых рук мастера: «Богоматерь» и «Иоанн Богослов», некогда украшавшие храм Воздвижения Креста Господня (Распятского храма Московского Кремля), и иконы – «Богоматерь с двумя ангелами», «Воскресение Христово», «Вознесение Христово», «Богоявление», «Проповедь Иоанна Предтечи», а также «Портрет патриарха Никона».

Пожалуй, никто лучше Н.И. Комашко, ученого секретаря Центрального музея древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублева, не разглядел истинной ценности великого мастера позднего русского Средневековья: «Салтанов не только успешно внедрял технику масляной живописи на холсте в русскую художественную практику», но он «был первым, кто применил живописные приемы письма в иконе, размывая границу между иконописью и живописью».

Марина и Гамлет Мирзояны

Поставьте оценку статье:
5  4  3  2  1    
Всего проголосовало 67 человек

Оставьте свои комментарии

  1. Браво Мирзоян!Доказал армянское происхождение еще одного известного армянина.Некоторым это безразлично,но мне очень важно.
  2. Я горжусь, что наша нация родила такого великолепного художника! Чете Мирзоян большая благодарность за прекрасные публикации. Мо-лод-цы!!!
  3. История о том,как Аствацатур стал Богданом необычная т.к Богдан Салтанов стал великим мастером,но факты его армянского происхождения сохранились.А сколько армян, стали турками,грузинами,азербайджанцами - никому не известно.
  4. Очень хорошая статья в русскоязычном журнале "Литературная Армения" 1978 года о великом иконописце Аствацатуре Салтаняне родом ,по моему, из Джуги.
  5. А где доказательство, что он армянин, может он турк принявший Христа? До Ислама в регионе преобладала христианская вера и кроме армян там жили много других наций верившие в Иисуса. Тем более его имя и фамилия тюркские-Танрыверди(имя присущая азерам), Султан.Не стоит хапать так сразу.
  6. Действительно, этот удивительный "Алмазный трон" сделал свое дело. Отчасти благодаря этому в 1667 между Россией и Армянской торговой компанией Нор-Джуги, был заключен договор, согласно которому армянский купцам даровались привилегия свободной торговли на водных путях от Астрахани до Архангельска и право транзита через Россию в Западную Европу.
  7. Что означает преобладало христианство ? К слову мой двоюродный брат в Москве чуть ли не с фамилией Иванов , ходит в ААЦерковь , а мой сосед еврей и что ? я буддист и турок ? Вы бы аргументировали свои сомнения более основательно
  8. До появления Ислама в 7-ом веке население региона(албанцы, иберы, армяне и др.)были христианами.Следовательно тюркоязычные азеры тоже верили в Христа. Видимо потомки этого Танрыверди были одним из них который сохранил свою веру. Ведь ранний Ислам не принуждал силой принять мусульманство силой тех, у кого "Книги" Аллаха.У армян не в моде имя Танрыверди, Солтан... Они тюркского происхождения как и демирчи, налбанд, кочари, айрум,эрдаш,мами(мамай)-гун, сарыгыз(киргыз),ашот-асот-зод-потомки царя Албании-Эрен,бала,дада-деде,шахназар и много др. Только окончание ян ваши и то не полностью, На азери это окончание означает принадлежность субретка к какой-то семье. пример:-кимден янасан-чьих будешь.Религии разделили людей в разные стороны баррикады....Да же в наши дни одна и та же нация убивают друг друга из за того, что часть шииты, часть сунниты, или православы и католики и пр.Люди обезумели...
  9. Господин Мирзоян публикует статьи стратегически важные,находит архивные доказательства происхождения забытых армян.Все эти работы я собираю в отдельную папку,пригодятся.
  10. История подлогов и фальсификаций: критика армянских первоисточников в трудах французского ориенталиста Ж-А. Сен-Мартена Часть 1 Труды известного французского ориенталиста, кавказоведа XIX века Жан- Антуана Сен-Мартена (1791-1832 гг.) являются для армян важным авторитетным источником, на которые они очень часто ссылаются, стремясь доказать древность своей истории, в том числе и на Кавказе. Между тем, исследуя изданный в 1818 – 1819 г.г. двухтомник ученого «Исторические и географические мемуары об Армении» («Mémoires historiques et géographiques sur l'Arménie») (1) в оригинале, мы выявили большие отличия подлинника от вольных трактовок современных армянских авторов. Ценно то, что Сен-Мартен дал перевод и обширные комментарии трудов, приписываемых армянскому автору V века Моисею Хоренаци (он же Мовсес Хоренский – прим Р.Г.). Ведь поздние армянские переводчики, мягко говоря, лукавили: неверно переводили не только труды Хоренского, но даже «подправляли» их названия. В частности, они представляют как «Историю Армении» труд Хоренаци, звучащий в оригинале как «Патмутюн Хайоц» - то есть «История Хаев». Тем самым армянские исследователи пытаются скрыть истинную историю и самоназвание нынешнего армянского народа. Ведь неискушенные читатели, да и многие специалисты, до сих пор не знают разницы между армянами и хаями. Дело в том, что самоназванием нынешних армян является слово «хай», а страной Хаястан, которые не имеют отношения ко всей древней армянской культуре, истории и географическому ареалу. Многие годы эта путаница позволяет нынешней армянской науке ловко фальсифицировать и приписывать себе культурно-историческое наследие различных древних ныне исчезнувших народов, не имеющих никакого отношения к хайскому народу, перекочевавшему в результате длительного исторического процесса с Балкан в Малую Азию, а оттуда на Кавказ. О подлогах и фальсификациях, выявленных Сен-Мартеном в трудах, приписываемых Моисею Хоренаци, .речь пойдет в очередной статье этого цикла. А на сей раз приведем некоторые выдержки из второго тома труда Сен-Мартена, посвященные личности и сочинению сюникского архиепископа Этьена Орпелиана, жившего в XIII – начале XIV в.в. (2) Сен-Мартен, переводя книгу об истории Орпелиан (Орбелиани), написанной от имени Этьена Орпелиана, архиепископа Сюникского (Зангезурского) (3), приводит любопытные факты, подкрепляющие мнения некоторых современных ученых, что княжеский род Орбели (Орбелиани, Орпелян) был вовсе не армянским, а скорее тюркским. Также следует напомнить, что в средние века и в более позднее время слово «армяне» носило вовсе не этнический, а религиозный оттенок и, как правило, указывало на принадлежность к монофизитской Армяно-григорианской церкви. В переведенной Сен-Мартеном книге «История Орпелиана» речь идет об Этьене Орпелиане, жившем в середине XIII века, в области Сюни (Зангезур), где он являлся уважаемым церковником. То, что он относится к роду тюркского происхождения, можно узнать из слов самого Э.Орпелиана Он пишет, что был вторым сыном Дарсайджа, который являлся князем области Ородн, братом великого князя Семрада, бывшего в то время главой рода Орпелиан. А ведь Ородн – это Уруд. До конца XX века в современной Армении сохранялось село Уруд с уникальными древнетюркскими каменными памятниками и надписями, которые ныне полностью уничтожены армянскими вандалами. Мать Э.Орпелиана «носила имя Аруз Хатун; она была дочерью эмира мусульман, который также жил в области Сюни. Она приняла крещение, выходя замуж за князя Дарсайджа» (4) Это в очередной раз подтверждает верность утверждения о том, что духовная и политическая жизнь как тюрок-мусульман, так и тюрок-христиан, в тот период гармонично переплеталась на Кавказе, поскольку тюрки вообще не считали различие в религиозных и конфессиональных взглядах некоей разделительной полосой или поводом для взаимной вражды. В современной европейской, российской и конечно же армянской науке предпринимаются различные ухищрения, чтобы замалчивать тюркские корни многих известных родов и фамилий средневековья. В частности, относительно княжеского рода Орбелиани-Орбелиановы написано, что, по преданию, это род,«переселившийся из Китая в Грузию». Однако в этой лукавой формулировке не поясняется, что под «Китаем» имеется в виду родина тюрок - Алтай и ареал расселения тюркских племен кара-китаев (кидань), создавших в средние века мощные государства в Центральной Азии. Вообще тема тюрок - христиан и их духовно-исторического наследия является одной из малоизученных в истории Кавказа и всей Азии в целом. Тюрки-христиане - несториане, павликиане, григориане и другие - веками играли важнейшую роль в истории Евразии от Китая до Европы, от Индии, Ирана до Египта, от Малой Азии, Кавказа до России. Ныне на Кавказе и Малой Азии по большому счету наследие тюрков-христиан приармянено ввиду того, что большая часть храмов, монастырей, ценных рукописей, священных писаний и памятников оказалась в руках Армянской церкви, которая поэтапно арменизировала все это богатое наследие, оказавшееся «ничейным» с переходом большей части тюрок в Ислам. Согласно «Истории Орпелиана», становится ясно, что князья Орбеляны и местное население в целом долгое время придерживались монофелитского направления христианства, берущего начало в Византии. Монофелиство отличалось от римского и православного христианства, а также григорианского монофизиства и других конфессий. (Монофелитство: от греч. μόνος — один, единственный + θέλημα — воля. (5). По предложению византийского императора Ираклия еще в VII веке Армянская церковьприняла монофелитство. Как активный сторонник монофелитства, Этьен Орпелиан, став архиепископом Сюникским, смог значительно усилить свое влияние, что вызвало его противостояние с другими армянскими духовными сановниками, являвшимися противниками монофелитства. Э.Орпелиан в противоборстве с ними был вынужден обратиться за помощью к могущественному Аргун Хану, императору Монголии и Персии, который подтвердил его духовный сан ярлыком и своим высочайшим эдиктом (6). Основной причиной такого враждебного отношения к монофелитству Сен-Мартен называет то, что большая часть духовенства Армянской церкви тогда приняла постулаты Римско-Католической Церкви, которая враждовала с Византией, продвигавшей монофелитство (7). Сокрушаясь по поводу того, что немалая часть армянских епископов приняла постулаты Католической церкви, Этьен Орпелиан писал: Грехопадение, которое вошло в Армению, ограничило связь с вероисповеданием их отцов! (8). Как отмечает Сен-Мартен, неизвестна дальнейшая судьба Этьена Орпелиана: «мы знаем единственно, что он умер в 753 году армянского летоисчисления, в 1304 от Р.Х. Его преемником стал его племянник Леон, сын Либарида, который также был воспитан им» (9). В сочинениях Этьена Орпелиана представляет интерес упоминание о царствовании Ильдегизидов Азербайджана, «живущих в стране огней», владевших обширными территориями на Кавказе, в Малой Азии, в том числе и областью Армения. Речь идет, в частности, о правлении Атабека Азербайджана Шамс-ад-дина Ильдегиза (10). Сен-Мартен указывает на любопытную деталь – на противостояние и неприятие частью армян переизданного труда Этьена Орпелиана и других сочинений армянских авторов. Тексты этих смикшированных на армянский лад историй были опубликованы в Мадрасе (Индия), в 1775 году по инициативе патриарха Симеона, католикоса всех армян, в типографии обосновавшегося тогда в Индии Жака Шамиряна - богатого торговца, уроженца новой Джульфы около Исфахана,. До этого, в 1772 году, он уже напечатал в том же городе небольшой труд армянских авторов и призывал объединиться вместе для издания краткого очерка истории и географии Армении. Однако серьезные учёные игнорировали эти «труды» и не доверяли их составителям, поскольку на проверку выяснилось, что многие события, факты и жизнеописания знаменитых людей в этих армянских трудах являются украденными фрагментами истории Грузии и татар (тюрок). То есть серьезные ученые назвали шарлатанами как католикоса Симеона, так его спонсора Шамиряна и тех, кто подвизался сочинять небылицы об истории Армении, сбавляя их фрагментами присвоенных событий из истории грузин и тюрок. Сен-Мартен отмечает, что «несмотря на все их старания, это издание изобилует большим числом ошибок, которые мы должны исправлять сами, без чего мы не имеем права вести разговор о ценности и достоверности... Но мы, к большому сожалению, не можем сами увидеть рукопись, для устранения всех черных пятен с издания в Мадрасе…» (11). Сен-Мартен предполагает, что версии рукописи Истории Орпелеан находятся«в какой-нибудь библиотеке Германии», поскольку одна из них была найдена некогда в обители Жана Аколютуса, профессора из Бреслау в 1717 году. Этот Аколютус немного знал армянский: он собрал несколько трудов, написанных на этом языке. Эта рукопись Истории Орпелеан, «принадлежащая Аколютусу, была затем частично переведена на латынь неким де Лакрозеи, опубликована вместе с некоторыми короткими отрывками из той же книги, относящимися к Татарам» (12). Различные отрывки этой версии были перепечатаны, без всяких изменений, в 1810 году, в Санкт–Петербурге, под заголовком Excerpta ex libro Stephani, Synenis archiepiscopi, scripto sub finem saculi XIII, cui titules est: Badmuthiun Orbeleanzz, Historia Satraparum Orbelensium, in majore Armenia» (13). Была найдена первая и уникальная тетрадь из коллекции с частями, относящимися к Востоку, которую М. Жюль де Кларот предложил к публикации, озаглавив как «Архив Азиатской Литературы, история и рассказы клиентов» (14). Таким образом, католикос армян Симеон и торговец Шамирян, издавая в 1770-ых г.г. труды по Армении, умышленно пропустили переведенные де Лакрози и Теофилом Байером главы «Истории Орпелеан», которые, по словам Сен-Мартена, «были связующими и имели очень большое значение для публикации «Истории Орпелеан»…» (15). Вот так на стыке XVIII-XIX вв. армянские дельцы от истории фальсифицировали чужую историю и лепили из нее «древнеармянские» источники, на которые, к сожалению, и в наши дни ссылаются как армянская наука, так и целый ряд европейских, российских авторов. Продолжение следует ...
  11. В ваших словах нет смысла. Салтанов был и останется в истории армянином! А статья написана на высшем уровне. За это большое спасибо авторам!
  12. Ваш комментарий заслуживает внимания. Многим и это не было известно. А что и кто у кого позаимствовал - большой вопрос. Находясь на перекрёстке мировых дорог, армяне не могли быть безродными. Просто есть вещи, о которых Вы не имеете представления. Б.Б. Пиотровский, работая на раскопках городищ Урарту, как раз и обнаружил автохтонность армян-хаев. Ознакомьтесь с его трудами. Что касается статьи, то её просветительского значения даже дотошные замечания не умаляют.
  13. Истина одна,единственная но каждый окрашивает ее на свой лад лишь той разницей, что кто в темные цвета, кто в прозрачные...Этнонимы хай и армян разные понятия- в составе второго помешены культуры многих народов и в том числе хаев.
  14. Символ армянской столицы, как образец средневекового азербайджанского зодчества, или что вытворяет в Ереване бывший продавец лифчиков? Лфикация! Этот неологизм спонтанно появился в армянском обществе буквально на днях, с начала июня 2012 года. Таков новый синоним слова вандализм! И это гневно припечатывающее слово звучит не в адрес тюркского мира, как это принято в Армении, а в качестве набатного боя о разрушаемом архитектурном памятнике Еревана - Центральном крытом рынке. Этот рынок, построенный в 1952 году, включен в список памятников истории Еревана и считается одним из символов армянской столицы. Речь идет об акте вандализма, совершенном со стороны собственника этого здания, бывшего продавца лифчиков, а ныне депутата Национального собрания Армении Самвела Алексаняна по прозвищу Лфик Само. Отсюда и новое словечко «лфикация». По его воле в ночь с 27 на 28 мая были разрушены кровля и внутренняя часть рынка, разобраны лестницы у фасада, рядом вырыт 5-метровый котлован. Эта драматичная для ереванцев фабула дает основание нам, наследникам Эриванского ханства и средневековой азербайджанской культуры, факты для развития своего сюжета о разрушенном армянскими националистами азербайджанском городе Эривань. Для раздумий об азербайджанском средневековом наследии, о котором мы сами еще не все знаем. Заметьте, Крытый рынок, построенный всего 60 лет назад, занесен в реестр исторических памятников Еревана! И это в городе, который называет себя древним. Ведь, по словам армян, Ереван якобы на 29 лет старше самого Рима. Если это на самом деле так, то как может здание середины ХХ века почитаться в ранжире старых архитектурных памятников? Ответ лежит на поверхности. Для армян 60-летний Крытый рынок действительно архитектурный памятник «старины», поскольку их история на исконно азербайджанских землях началась только лишь с ноября 1920 года, Общеизвестно, что именно тогда на данной территории была создана страна, которой на Кавказе никогда не было - Армения. А теперь посмотрим, что говорят армянские эксперты, выступившие в рамках армянского спецпроекта «Ереван ХХ века» о Крытом рынке, как шедевре армянской архитектуры. Архитектор Грач Погосян отмечает: «Крытый рынок должен находиться в списке охраняемых зданий, так как представляет собой большую культурную ценность. Советские армянские архитекторы «учились» у архитекторов средневековья...В случае с Крытым рынком были применены решения средневековой архитектуры». Директор Национального музея-института архитектуры Армении Ашот Григорян также подчеркивает средневековую стилистику рынка: « Крытый рынок полностью накрыт сводом. Подобная концепция в армянской архитектуре применялась при строительстве общественных и культовых зданий, храмов. В средневековье большинство каравансараев находились именно под единым сводчатым покрытием». А вот статья В Курилко «Открытие центрального крытого рынка в Ереване», опубликованная в газете «Коммунист» от 29 апреля 1952 года: «С розовым туфом облицовки главного фасада прекрасно гармонирует огромный чугунный ажурный витраж на фоне зеркального стекла, окрашенных под бронзу двух оттенков - темного и светлого». Как видим, армянские эксперты сами констатируют, что при строительстве рынка были применены решения средневековой архитектуры. К тому же один из них подчеркивает, что советские армянские архитекторы «учились» у архитекторов средневековья. Надо полагать, что г-н Г.Погосян - человек совестливый, ибо он не солгал и не назвал в данном контексте архитектуру средневековья армянской. Дело в том, что в средние века на территории современной Армении армян не было и в помине. Это были земли Чухур-Саадского беглярбегства и управлялись эмирами из тюркского рода Саадлу - по имени основателя рода Эмира Саада. В начале XVI века, в 1511 году, по приказу правителя государства Сефевидов Шах Исмаила здесь была возведена Эриванская крепость, названная Реван-гала в честь построившего ее шахского везиря Ревангулу хана. А в XVII веке здесь было образовано Эриванское ханство со столицей Иреван, в котором жили только мусульмане. Об этом сохранились сведения, к примеру, в трудах французских путешественников Жана Батиста Тавернье и Жана Шардена, побывавших там в 50-70-е г.г. XVII века, в «Книге путешествий» Эвлие Челеби и др..Фундаментальной доказательной базой являются и азери-тюркские топонимы, которые перечисляет Ж.Шарден в первой книге своей многотомной книги путешествий: «...городские земли орошаются рекой Гырхбулаг, протекающей через юго-запад, и рекой Зянги - через северо-запад. Сарай Сардара - очень красивый и грандиозный дворец. В тысячу шагах от него возвышается крепостная башня, ее здесь называют «Кечи галасы»...» По словам европейских путешественников, посетивших Эривань в XVII-XVIII в.в., это был прекрасный город минаретов. Джемелли, Кер-Портер, Джеймс Мориен, Монперо, Камерон, Линч, Дюбуа и др. с особым восхищением описывали Иреванскую крепость, которая была богата изумительными мечетями, караван-сараями, фонтанами и цветниками. Жемчужиной городской архитектуры был Дворец Сердара, По описанию Шардена, «дворец наместника, расположенный в крепости, построен на краю отвесной скалы. Это внушительное великолепное здание производит особое впечатление летом». Английский путешественник Х.Линс назвал Дворец Сердара сердцем Эриванской крепости. А теперь ВНИМАНИЕ! Мы особо подчеркиваем то, что этот дворец был построен в стиле АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО ЗОДЧЕСТВА ХАШТ-БЕХЕШТ. Проблема в том, что данный стиль приписывают ПЕРСИДСКОМУ зодчеству только по той логике, что известный в мире дворец «Хашт-Бехешт» находится в Исфахане и слово «хашт-бехешт» на фарси означает «восемь уровней рая». Заинтересованные в подобной фальсификации лица намеренно игнорируют то, что исфаханский дворец был построен в эпоху Сефевидов, в 1669 г. по приказу шаха Сулеймана Сефеви. А династия Сефевидов, как известно, положила начало азербайджанской государственности. Вот еще один факт, претендующий на сенсационность! Похожий райский дворец «Хашт бехишт» был возведен также в Тебризе, причем НА 200 ЛЕТ РАНЬШЕ исфаханского. В 1483 году его построил султан Якуб Акгоюнлы - сын Узун-Хасана, правителя АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО государства Акгоюнлу! Таким образом, дворец «Хашт -Бехишт» и другие прекрасные сооружения, построенные в эпоху династии Сефевидов на территории современного Ирана, являются жемчужинами отнюдь не ИРАНСКОГО, как принято сегодня утверждать, а АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО зодчества, восходящего к пращурам азербайджанцев - огузам. Равно так же основанная Сефевидами Эриванская крепость, Дворец Сардара, великолепные мечети являются образцами вовсе не ПЕРСИДСКОЙ, а АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ архитектуры. И этот неоспоримый ФАКТ запечатлен в средневековых источниках. Фотодокументы свидетельствуют, что через 100 лет после взятия Эриванской крепости армией генерала Паскевича дворец был сохранен как красивейшая достопримечательность Кавказа. Его уничтожили в начале 50-х г. ХХ века. И сразу же яркие элементы дворцовой архитектуры были «успешно» приармянены архитектором Г.Агабабяном и использованы в архитектуре Крытого рынка, построенного в 1952-ом г. Так что советские армянские архитекторы учились у АЗЕРБАЙДЖАНСКИХ архитекторов средневековья и символ армянской столицы - Крытый рынок - построен с применением элементов великолепных сооружений Эриванской крепости. И вот доказательства. Так, уникальность Крытого рынка армянские архитекторы видят в том, что изнутри он полностью накрыт сводом. Правда, они пытаются лукавить, называя своды элементом армянских культовых зданий, как это делает . директор музея А. Григорян. Но при этом Григорян сам же отмечает, что «в средневековье большинство КАРАВАНСАРАЕВ находились именно под единым сводчатым покрытием». Это уже даже не лукавство, а наглый цинизм вкупе с воинствующим дилетантством. И школьнику известно, что караван-сараи испокон веков были знаковой приметой мусульманского быта, а не армян. Средневековая азербайджанская Эривань, лежавшая на пересечении торговых путей, была еще и городом караван-сараев. Известны и их азери-тюркские названия - Сердар, Шейх-уль-Ислам, Даглы (Нагорный), Сулу (Водный), Сусуз (Безводный), Гаджи Али, Кемюрчю (Угольщики), Джульфа, Гаджи Ильяс и пр. В данном контексте уместно таке вспомнить написанную в середине 40-х годов XIX в. известную картину президента Академии художеств Российской империи князя Г.Гагарина «Караван-сарай в Эривани». На ней отчетливо изображены отнюдь не армяне, а люди в восточных одеяниях. Следовательно, цельный сводчатый потолок рынка тоже заимствован у зодчих Эриванского ханства. Впрочем, своим неудачным сравнением директор музея фактически проговорился, что элемент сводчатости скопирован с караван-сараев, а вовсе не с армянских «культовых зданий, храмов». Продолжая ряд доказательств, отметим и такие яркие элементы здания Крытого рынка, как украшенная­ узорами Большая арка, чугунный ажурный витраж на фоне зеркального темного и светлого стекла, а на нем восьмиконечные звезды, означающие восемь ветвей тюркских народов. Узоры арки напоминают узоры прославленных в Российской империи и в Европе эриванских ковров. Они стали метафорой для А.Пушкина: «Его рассказы расстилались как эриванские ковры. И ими ярко украшались Гиреев ханские пиры». Это строки из стихотворения «В прохладе сладостной фонтанов». Оно было написано в 1828-ом, в тот самый год, когда только началось переселение армян из Персии в Эриванское ханство! А это значит, что российский истеблишмент знал и ценил эриванские ковры азербайджанской, а не армянской Эривани. Что касается главного украшения рыночного фасада - зеркальной мозаики на витраже, то несомненно, архитектор пытался приармянить зеркальное убранство дворца Сардара. Дворец стерли с лица земли, а элементы его изумительной зеркальной гостиной в одночасье перенесли на первое строящееся на тот момент здание, хоть это был простой рынок. Благо, красота этого уникального зала описана в письме Грибоедова его другу Бегичеву, в путевых заметках европейских и восточных путешественников, на живописном полотне Г.Гагарина «Зеркальная зала во дворце Эриванского сардаря» Итак, бывший продавец лифчиков, а ныне депутат Лфик Само методично разрушает не только памятник истории современной Армении. Уничтожается образец советской армянской архитектуры с выразительными элементами средневекового азербайджанского зодчества.
  15. СимвРазоблачения трудов «отца армянской истории» Моисея Хоренского, писавшего про топонимы и события, имевшие место через 500-1000 лет после его смерти Продолжаем серию статей, посвященных анализу книг известного французского ориенталиста, кавказоведа XIX века А.Ж. Сен–Мартена, в частности, его труда «Mémoires historiques et géographiques sur l'Arménie» (1) Отметим, что Антуан Жан де Сен-Мартен (1791-1832 гг.) является для армян важным авторитетным источником, на который они очень часто ссылаются, стремясь доказать древность своей истории, в том числе и на Кавказе. Ценното, что Сен-Мартен дал перевод и обширные комментарии к трудам, приписываемым армянскому автору V века Моисею Хоренскому (Мовсесу Хоренаци – прим. Р.Г.). Ведь поздние армянские переводчики, мягко говоря, лукавили: не только неверно переводили труды Хоренского, но даже «подправляли» их названия, в частности,перевели как «История Армении» труд Хоренского, который в оригинале назывался «Патмутюн Хайоц» - то есть «История Хаев». Тем самым армянские исследователи пытаются скрыть истинную историю и самоназвание нынешнего армянского народа. Ведь неискушенные читатели, да и многие специалисты, до сих пор не знают разницы между армянами и хаями. Дело в том, что самоназванием нынешних армян является слово «хай», а страной Хаястан, которые не имеют отношения ко всей древней армянской культуре, истории и географическому ареалу. Многие годы эта путаница позволяет нынешней армянской науке ловко фальсифицировать и приписывать себе культурно-историческое наследие различных древних ныне исчезнувших народов, не имеющих никакого отношения к хайскому народу, перекочевавшему в результате длительного исторического процесса с Балкан в Малую Азию, а оттуда на Кавказ. Французский ориенталист А.Ж.Сен-Мартен во втором томе «Mémoires sur ľArménie» выявил большое количество подлогов, несоответствий и фальсификаций в трудах, приписываемых Моисею Хоренскому. Речь идет о географическом труде М. Хоренского «Ашхарацуйц» (арм. Աշխարհացույց, букв. «Показ мира»), французский перевод которого был опубликован Сен-Мартеном во втором томе его книги «Записки об Армении». (2)Во вводной статье «Записка об эпохе создания «Ашхарацуйц», приписываемой Моисею Хоренскому» (3),Сен-Мартен показывает, что «География» содержит целый ряд сведений, названий и словоупотреблений, которые не могли появиться ранее X века, а потому эта книга не могла быть написана Хоренским, жившим в V веке. Становится ясно, что над книгой Хоренского «трудилось» не одно поколение армянских мистификаторов (4),в частности, мхитаристов - представителей конгрегации армянских церковников, основанной в 1701 году монахом Мхитаром Себастаци, которые с 1717 года обосновались при Католической церкви около Венеции на острове Сан-Ладзаро (Св. Лазаря). Позже часть организации обосновалась в Вене, где продолжает существовать поныне. Основной целью мхитаристов было переписывание древних книг, создание армянской истории и многочисленные компиляции, фальсификации и использование цитат из трудов античных авторов, без указания первоисточника, чтобы они выглядели как древнеармянские труды. Деятельность мхитаристов,в основном, служила укреплению влияния Ватикана на Ближнем Востоке. (5) Утверждения Сен-Мартена сподвиглимхитаристов «исправить» свои прежние недочеты и выпустить в 1843 г. в Венеции новое издание «Географии» М. Хоренского, где уже не было большей части прежнего фальсификата. Между тем и этот текст оставлял ряд неустранимых свидетельств того, что Хоренский, живший в V веке, написать его не мог. В этом ряду можно показать прямые ссылки нажившего в VI веке Косму Индикоплова и другие источники и события, произошедшие на много веков позже периода жизни Хоренского. Обоснованность доводов французского востоковеда Сен-Мартена о фальсификациях трудов, приписываемых «отцу армянской истории и географии» М. Хоренского частично признавал и армянский исследователь К.Патканов в предисловии к своему переводу «Ашхарацуйц». (6) К.Патканов признавал оправданность многих положений, приведенных французским ученым относительно труда Хоренского, который в итоге с тех пор в мировой науке перестал считаться серьезным источником по истории. В том, что Моисей Хоренский – или те, кто под его именем писали армянскую историю, подвергали этот труд многочисленным изменениям, можно убедиться, прочитав, ныне практически забытый первый перевод труда М.Хоренского на русский язык, осуществленный в 1809 году армянским архидьяконом Иосифом Иоаннесом (7). («Арменская история, сочиненная Моисеемъ Хоренскимъ съ краткимъ географическимъ описанiемъ древней Арменiи», переведенная на русский язык архидьяконом Иосифом Иоаннесом. СПб – 1809г.) Приведем некоторые выдержки из второго тома труда Сен-Мартена, посвященного личности, трудам различных армянских деятелей и летописцев, в том числе и Моисея Хоренского В частности, Сен-Мартен утверждает, что проведя исследование труда Моисея Хоренского, он пришел к выводу, что это труд написан значительно позже V века (8).Сен-Мартен часто называет автора этого труда «переводчиком с армянского», давая знать, что сомневается в том, что этот труд написан Моисеем Хоренским. Удивление французского кавказоведа вызывает то, что в труде, приписываемом М.Хоренскому, целые главы взяты из различных античных книг. К примеру, использованы большие фрагменты «Географии» Птолемея (9), к тому же взятые не из оригинала, а из других источников, ссылавшихся на Птолемея. Затем Сен-Мартен пишет о том, кто составил труд под именем М.Хоренского: «Армянский переводчик был родом из Галлии, местным франком… и насколько верно говорить (в труде М.Хоренского) о местности Франков, и жителях Галлии, хотя тогда, в 460 году, она не была еще достаточно могущественна; и тому, кто поведал об этом, трудно поверить, что он видел и знал в то время Армению (10).То есть французский ученый указывает на то, что не мог живший в V веке М.Хоренский знать и описывать еще неизвестную Галлию (старое название западной и южной части Европы) и ее жителей франков, точно так же, как и поздний переводчик труда Хоренского не мог знать о существовании географически далекой Армении. Сен-Мартен приходит к выводу, что все это поздние вставки в труд, приписываемый М.Хоренскому, в связи с чем еще раз становится ясным, что этот труд никак не может претендовать на достоверность и древность. Еще большие сомнения в достоверности труда М.ХоренскогоуСен-Мартена вызывает тот факт, что в нем упоминаются и описываются «русские», хотя такого названия или народа в V веке еще не могло быть. Французский кавказовед верно подмечает, что живший в Армении в V веке Моисей Хоренский не мог знать, как о франках, Галлии, так и о русских, которые не были известны в тот период. Первое упоминание в средневековых источниках о руссах, но никак не о русских, относится к X веку в связи с нападениями руссов на Константинополь, на земли вокруг Черного, Каспийского морей и на Кавказе. То есть не мог М.Хоренский описывать народ и события, произошедшие на 500 лет позже периода своей жизни. Сен-Мартен указывает на то, что у М. Хоренского встречаются некоторые фрагменты из трудов арабских историков средневековья, живших на 5-7 веков позже М.Хоренского. Это вызывает недоумение у французского кавказоведа, который также отмечает, что некоторые цитаты из арабских источников приведены у М. Хоренского вместе с ошибками, имевшими место в названиях рек и населенных пунктов. По этому поводу Сен-Мартен пишет: «Я думаю, следовательно, что это название не совсем соответствует обычаям коренных жителей юга России, которые являлись, как было установлено, Татарами…» (11). Так, М. Хоренский даёт Херсонесу Таврическому название Крим (Крым) или Криме, которое не имело хождения в V веке. «Это название, без всякого сомнения, произошло от древнего Киммерия; но это изменение не совсем соответствует обычаям, бытующим в ту эпоху…», - пишет по этому поводу Сен-Мартен(12). Французский кавказовед отмечает еще одну позднюю компиляцию в труде, приписываемом М.Хоренскому, где относительно Сарматии (древнее название Восточной Европы и Причерноморья – Р.Г.), говорится, что там имеются христиане, принявшие религию от Рима. Сен-Мартен по этому поводу пишет, что в период жизни Моисея Хоренского Сарматия и ее область Таврида не были в составе Римской империи; «и, следовательно, было бы очень сомнительно, что их (ее жителей – Р.Г.) обратили в христианство: это могло быть в эпоху, более позднюю… Русские не были обращены в христианство к 986 году: к тому времени Таврида была единственным регионом христиан севера; и это доказывает, как мы уже говорили, что данная книга была сочинена именно к 950 году», - констатирует Сен-Мартен (13). Говоря о народах, составляющих Азиатскую Сарматию, и среди них тех, которые жили в горах Кавказа, М.Хоренский упоминает про Ширван. По мнению Сен-Мартена, несколько странно, что автор V века дает о Ширване сведения, которые в его время еще не были известны. По этому поводу Сен-Мартен пишет: «название (Ширван – Р.Г.), которое в настоящее время носит Албания, более древнее, и оно не начинается с правления известного нам царя персов Хосров-Нуширавана, c середины IVвека».То есть М.Хоренский ну никак не мог знать о том, что европейские ученые, спустя много веков, будут спорить о происхождении топонима Ширван и ошибочно связывать его с именем сасанидского шаха Хосрова Ануширвана, хотя это название существовало задолго до Хосрова. Как пишет французский кавказовед: «так называемый Моисей Хорен» путает названия рек, местностей и дает их так, как они не назывались еще в V веке. Получается, что Моисей Хоренский летал на машине времени в будущее на 5-7 веков вперед, где узнавал названия и события, которые потом, вернувшись, описал в своих трудах? Далее Сен-Мартен находит еще один поздний армянский ляп - Моисей Хоренский описывает местность Садакх (Садах) в Армении, на территории нынешней Турции недалеко от Эрзинджана, тогда как в V веке там не было никакой Армении, а сама местность называлась Ардшкх (Арташ). Согласно «Истории Дарона», написанной епископом Жаном Мамиконяном(14),эта местность стала называться Садах намного веков позже периода жизни я Хоренского. К тому же, будучи уроженцем Дарона (Тарона), он, казалось бы, лучше всех должен был знать названия в своей родной местности. Дальше – больше! Моисей Хоренский, описывая область Арабская Петрея (Хиджаз – окрестности Мекки, Медины и других земель в Аравии – Р.Г.) рассказывает, что здесь жил пророк Авраам (Ибрагим) и описывает некоторые факты из его жизни. На это Сен-Мартен справедливо замечает, что о жизни и деятельности здесь пророка Авраама жившие по соседству народы, а тем более христианский мир, в V веке и даже много веков спустя не могли знать, ибо об этом стало известно после ниспослания Корана в VII веке. О пребывании пророка Авраама в Мекке и ее окрестностях до этого могли знать только местные жители, а христианский мир об этом узнал много веков спустя, когда появились переводы смыслов Корана на другие языки. То есть армянские фальсификаторы, писавшие от имени Моисея Хоренского, слепо позаимствовали факты жизни пророка Авраама у поздних мусульманских средневековых авторов и выдали их от имени М.Хоренского, жившего на несколько веков раньше появления и распространения Корана! Сен-Мартен отмечает еще один нонсенс: «Говорят, что в городе Бабилоне (Вавилон), так называемый Моисей Хорен упоминает о городе Басра (ныне в Ираке – Р.Г.), который не мог быть основан до установления мусульманства» (15). То есть у М.Хоренского есть упоминание о Басре, основанной спустя 200 с лишним лет после его смерти, когда распространился Ислам и был создан Арабский Халифат! Сен-Мартен пишет, что еще до него факт об упоминании Басры в труде М.Хоренского обнаружил другой французский исследователь М. Сент-Круа, который «делал уже примечание о том, что Басра упоминается в нашей географии Армении, дающей повод считать, что его автором не является Моисей Хоренский; но ни он, ни кто-нибудь другой, не могут указать того, как в том же параграфе имеется вопрос о другом городе, основанном равным образом после возникновения мусульманства, и это Куфа, которая была построена после взятия Мадаина, столицы империи Персов, в 17 году хиджры (638 от Р.Х.)» (16). Значит мало того, что у Хоренского есть упоминание о Басре, так еще там повествуется о городе Куфа, также основанном через несколько веков после его смерти в период Арабского Халифата! Сен-Мартен перечисляет еще целый ряд городов, топонимов и событий, о которых Моисей Хоренский не мог знать, поскольку они имели место на много веков позже, и по мнению французского кавказоведа, труд, приписываемый Моисею Хоренскому, в лучшем случае можно отнести к X-XI вв. Но далее Сен-Мартен высказывает сомнение даже в этой датировке, поскольку у М.Хоренского приводятся события и названия и более позднего периода! Сен-Мартен обнаруживает, что у М.Хоренского - автора V века, описывается город Рован, Реван, который был построен азербайджанскими правителями в XVI веке! Французский кавказовед по поводу этого ляпа с удивлением пишет в комментарии: «Я примечаю (в «Географии» Моисея Хоренского – Р.Г.) ещё название Рован, данное одному из регионов Адербайджана, которое возможно является Реваном, и ему это название присвоили мусульмане, это часть Армении Эриван, является столицей, которая под их властью была всегда частью Адербайджана» (17). То есть Сен-Мартен и ученые его времени прекрасно были осведомлены о тюркских мусульманских основателях и дате построения ими города-крепости Ревана (Иревана), являвшегося «всегда частью Адербайджана» и нигде не упоминают о древнеармянском Эребуни-Ереване, миф о котором армянские ученые придумали в середине XX века. Несмотря на то, что Сен-Мартен старается назвать эти земли «частью Армении», он тем не менее вынужден признать, что в действительности это искони азербайджанские земли и всегда были таковыми. Напомним, что на территории нынешней Армении в средние века располагался Чухур Саад - одно из четырех бейлярбекств азербайджанской династии Сефевидов. В 1504-м году сефевидский шах Исмаил поручил своему полководцу Ревангулу-хану построить на этой территории крепость. Крепость была возведена за 7 лет на скалистом берегу в юго-восточной стороне реки Занги, ныне переименованной армянами в Раздан. Построенная крепость была названа Реван в честь Ревангулу-хана, а позже стала произноситься как Иреван, поскольку в тюркских языках в начале слова перед согласной буквой «р» часто произносится гласная «и». Эриванская крепость прославилась на Востоке как город минаретов. В крепости было 8 мечетей, 800 домов, и там жили только азербайджанские тюрки. Эриванская крепость была административно-политическим центром Эриванского ханства и символом его мощи в течение 300 лет, пока в XIX веке не началось продвижение царской России на Южный Кавказ. Началась серия кровопролитных войн между Россией, Османской и Персидскими империями за господство в этом регионе. В течение 23 лет Российская империя не могла взять стратегически важную Эриванскую крепость, находившуюся на стыке Османской и Персидской империй. И лишь в октябре 1827-го года 12-тысячная русская армия под командованием генерала Паскевича, в результате кровопролитных боев смогла взять Эриванскую крепость. Несмотря на взятие Эриванской крепости, русская армия не стала ее разрушать. Даже после упразднения ханства, образования Армянской области, а затем Эриванской губернии крепость оставалась сердцем города, его главной достопримечательностью. Основательное разрушение Эриванской крепости произошло в советское время, после того, как на исконно азербайджанских землях была образована Армянская ССР. Стены, похожие на стены Бакинской крепости, были разобраны, стерты с лица земли Дворец сардара, мечети, бани и постройки, напоминавшие о мусульманском и тюркском прошлом Эривани. Кладбища были уничтожены, названия кварталов изменены, а мусульманские жители - азербайджанские тюрки, курды и персы - были выселены. В 1936 году армяне переименовали город в Ереван, и тем самым стерли и само упоминание о том, кем был создан город, и кто жил в этом центре азербайджанской и мусульманской культуры на Кавказе. В Ереване не пощадили даже уникальный по своей красоте дворец Эриванского хана (сардара), где ссыльными декабристами в 1827 году была впервые поставлена бессмертная пьеса А.Грибоедова «Горе от ума» в присутствии самого автора(18). И только после уничтожения Эриванской крепости был придуман в 1960-е годы миф об Эребуни-Ереване, якобы основанном в 782 г. до н.э. Все началось с того, что в 1950-х годах советские археологи на приличном расстоянии от Еревана нашли остатки урартской крепости, где была обнаружена табличка с клинописью, расшифрованной как «РБН». Эти буквы «РБН» незамедлительно были преподнесены армянской стороной как слово «Эребуни» - Ереван. Так найденная клинопись с «РБН» и была притянута за уши к истории Еревана, что вызвало жесткую критику со стороны именитых советских и зарубежных ученых, в том числе участвовавших в раскопках этой урартской крепости. Более того, эта табличка не была признана как достоверный аргумент ни одной авторитетной международной организацией, в частности, ЮНЕСКО. Однако, несмотря на это, власти Армянской ССР в 1968 году отпраздновали 2750-летие Еревана. Хотя до сих пор в источниках и архивных материалах нет никакого сообщения о существовании такого города, как Ереван до начала XVI века, т.е. до того времени, когда реально была заложена Эриванская крепость(19). Эриванская крепость и ее постройки напоминали бакинский Ичери Шехер, ханский дворец в Шеки и ныне почти уничтоженный армянами на оккупированных азербайджанских землях ханский дворец в Шуше. Все эти и многие другие архитектурные памятники, в том числе и Эриванская крепость, ясно показывают ареал распространения азербайджанской средневековой культуры, что видимо, не дает покоя армянской стороне. Иначе бы не был уничтожен исторический центр армянской столицы - Еревана. Ведь у многих древних городов есть свой исторический центр, который является гордостью и жемчужиной, охраняемой со стороны властей и народа. Исторический центр есть у Москвы, у Тбилиси, Баку и множества других старых городов мира, но его ныне нет у Еревана… Продолжение следует…
Комментарии можно оставлять только в статьях последнего номера газеты