№2–3 (254–255) февраль 2015 г.

Будут ли извлечены уроки из трагедии в Гюмри?

Просмотров: 1317

Резонансное преступление в Гюмри, серьезно омрачившее российско-армянские отношения, продолжает оставаться в фокусе внимания общественности республики. Утром 12 января самовольно покинувший свой пост российский солдат-срочник Валерий Пермяков проник в дом семьи Аветисян, расстрелял из автомата 6 человек. Седьмой член семьи, шестимесячный Сережа Аветисян, несмотря на усилия врачей, скончался спустя неделю.

Обстановка во втором по величине городе Армении в эти дни оставалась напряженной. Последовавшей за преступлением реакции российского посольства оказалось явно недостаточно – слишком велико было ощущение громадной человеческой трагедии, естественного и понятного чувства скорби и гнева.

Частично разрядил ситуацию лишь состоявшийся 18 января телефонный разговор президентов двух стран, в ходе которого Владимир Путин выразил соболезнования родственникам погибших, а также всему армянскому народу. Накануне в Гюмри вылетел глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин, высказавшийся в пользу проведения публичного судебного процесса по делу об убийствах в Гюмри.

По словам Бастрыкина, действия следствия как в Армении, так и в России будут нацелены на всестороннее расследование обстоятельств дела и проверку всех имеющихся версий, на выявление виновных и обеспечение неизбежности наказания. Конечно, любое эффективное расследование может быть только совместным, целиком и полностью отвечая букве и духу российско-армянских договоров и соглашений.

По мнению армянских специалистов, успокоить ситуацию может качественное следствие и последующий суд в Гюмри, так как именно в этом городе было совершено преступление и здесь же находятся свидетели и родственники погибших. По словам бывшего главного военного прокурора Армении Гагика Джангиряна, факт ареста, произведенного российскими коллегами, не означает, что армянская сторона «должна умыть руки» и отступить в сторону: «Соглашение ни в коем случае не предполагает какой-либо конфронтации между сторонами, оно, наоборот, нацелено на активное сотрудничество правоохранительных органов обеих стран». Конечно, процесс, отвечающий требованиям как российского, так и армянского законодательства, должен проходить именно на территории Армении и быть максимально открытым, что вполне позволяют сделать современные технические средства.

Будем надеяться, что выводы из произошедшего будут сделаны самые жесткие и ни одна из деталей, даже, на первый взгляд, малозначительных, не уйдет от внимания следствия. Недоуменных вопросов возникает более чем достаточно, многие из них вполне резонно задаются как армянскими, так и российскими авторами.

Вот лишь один из них: каким образом дезертир с оружием в руках смог выйти за пределы части и проникнуть в город? Каким образом у подозреваемого, задержанного близ армяно-турецкой границы, оказалось при себе целых три мобильных телефона? С чем связана демонстративная жестокость преступления и правда ли, что Пермяков, прослуживший на родине в Чите совсем немного, якобы сам попросился в Армению? И рассматривались ли должным образом морально-психологические характеристики и мотивации человека, вся семья которого состояла в секте?..

В любом случае очевидно, что неменьшее внимание, чем материально-техническое оснащение базы и интенсивность учебно-тренировочной работы (в последнее время усилившейся, что не может не радовать), должно быть уделено работе с личным составом.

Сегодня многие эксперты возвращаются к идее о том, что службу за границей должны нести исключительно контрактники; можно вспомнить также о советской практике особых критериев для военнослужащих, направляемых за границу. Возможно, если бы такие критерии действовали, вопрос о том, направлять ли в Армению человека, плотно интегрированного (что подтверждается многими источниками) в явно тоталитарную секту, был бы исключен с самого начала. В конце концов, у России не так много военных объектов за рубежом, и те, кто там служит, являются, без преувеличения, лицом государства и его вооруженных сил.

Эмоциональный шок от произошедшего изначально сопровождался противоречивой интерпретацией правовых аспектов возникшей ситуации, что привело к взаимному непониманию. Центральным пунктом многочисленных публикаций, а также состоявшегося в Гюмри митинга стало требование выдачи подозреваемого армянским правоохранительным органам. Приводились ссылки на статью 4 российско-армянского договора о базе, согласно которой «по делам о преступлениях и иных правонарушениях, совершенных на территории Республики Армения лицами, входящими в состав российской военной базы, и членами семей этих лиц, применяется законодательство Республики Армения и действуют ее компетентные органы». Однако в статье 5 этого же документа оговаривались исключения из предыдущей статьи. Цитируем: «При этом порядок, предусмотренный статьей 4 настоящего Соглашения, не применяется по делам о преступлениях и иных правонарушениях, совершенных лицами, входящими в состав российской военной базы, и членами семей этих лиц: на территории пунктов размещения базы, совершенных против РФ или лиц, входящих в состав базы, и членов их семей, по делам о воинских преступлениях. По делам о преступлениях, указанных в настоящей статье, применяется законодательство РФ, действуют ее компетентные органы. Положения настоящей статьи распространяются и на преступления, совершенные на территории пунктов размещения базы неустановленными лицами».

Опуская подробности поисков предполагаемого преступника, отметим ключевой в данном случае момент его задержания, которое произвели неподалеку от границы с Турцией российские пограничники. Дезертирство является тяжким преступлением с точки зрения законодательства любой страны, не исключая Россию (на что обратил внимание в одной из передач телеканала «Кентрон» Гагик Джангирян). При этом правоохранительные органы Армении тесно сотрудничают с российскими, например, в деле проведения следствия, различного рода экспертиз, а в дальнейшем – подготовке обвинительного заключения.

Между тем, некоторые местные СМИ, подробно освещавшие трагедию, поначалу обвиняли российскую сторону в стремлении вывезти Пермякова за пределы Армении и провести закрытый судебный процесс. Представители армянских властей на первом этапе проявили растерянность и выступали с противоречивыми заявлениями. Критики властей указывают на то обстоятельство, что генеральный прокурор Армении приехал в Гюмри лишь 15 января, то есть на четвертый день после преступления, потрясшего, без преувеличения, всю страну.

Все это немедленно подогрело эмоции, произошли локальные столкновения. Необъективная трактовка событий нашла отражение и во многих сюжетах электронных СМИ за пределами Армении – освещали события в Гюмри все, начиная от США и Европы, заканчивая Украиной и Грузией. На самом деле в беспорядках принимали участие самые разные группы; подлинную мотивацию некоторых из них стоило бы искать скорее в бурной истории полукриминальных разборок в Гюмри в течение последних нескольких лет, нежели собственно в истории с Пермяковым. Впрочем, большинство участников массовых акций были искренне убеждены в том, что требование о выдаче Пермякова армянским правоохранительным органам должно быть безусловно удовлетворено.

Содействовать успокоению страстей могла бы объективная и взвешенная позиция ведущих российских телеканалов, за информационными выпусками которых в Армении традиционно весьма внимательно следят. К сожалению, в первые дни они предпочитали отмалчиваться, не предоставляя никаких разъяснений по поводу сложившейся ситуации и дав таким образом повод недоброжелателям для недобросовестных трактовок.

Конечно, злого умысла в этом, скорее всего, не было. Однако молчание о резонансном преступлении, взбудоражившем, без преувеличения, всю республику, считающуюся основным военно-политическим союзником России в Закавказье, было воспринято весьма болезненно. Притом что преступлению в Париже – расстрелу карикатуристов журнала «Шарли Эбдо» – ведущие российские телеканалы уделили немало эфирного времени. Возникшими в армянском обществе настроениями воспользовались все оппоненты России, настаивающие на необходимости «жестких мер» с армянской стороны. Гражданские активисты и средства массовой информации делали упор на ущемленном чувстве национального достоинства армян. Неискушенным в политике людям внушали, что российские власти взяли Пермякова под свою опеку, намереваясь спустить дело «на тормозах». Говорили и о неспособности России выполнять возложенные на нее функции, касающиеся обеспечения безопасности Армении, напоминали о поставках российской военной техники Азербайджану. Вопрос, конечно, для российско-армянских отношений сложный и болезненный, однако с событиями в Гюмри, на наш взгляд, никак не связанный. Вполне естественное и справедливое ожидание гражданами справедливого правосудия трансформировалось в выплеск антироссийских настроений.

Случившаяся трагедия высветила болезненные моменты в отношениях двух стран, которые с недавнего времени состоят в общем интеграционном объединении – Евразийском экономическом союзе. Возможно, его эффективное функционирование снимет многие болезненные проблемы, вот уже длительное время отравляющие наши отношения. Речь идет, в частности, о проблеме миграции. Не секрет, что даже на фоне не слишком благополучной социально-экономической ситуации в Армении Ширакский марз, административным центром которого является Гюмри, является депрессивным регионом. Сезонная миграция в Россию является основным средством выживания для множества семей. По некоторым данным, выезжали туда и члены убитой семьи Аветисян. Разумеется, проблема миграции порождает самые разнообразные проблемы, временами криминального свойства, что связано с несовершенством действующего законодательства и своеобразным, мягко говоря, его применением. Будем надеяться, что единое пространство торговли, услуг и капитала, предусмотренное ЕАЭС, не только упорядочит правоотношения в сфере миграции, но и вдохнет жизнь хотя бы в некоторые предприятия региона, делом доказав преимущества этого интеграционного проекта.

Что же касается вопроса о российской военной базе, то требования ее вывода, звучавшие 14 и 15 января в ходе акций в Гюмри и Ереване, не были поддержаны ни одной влиятельной оппозиционной силой страны. Парламентские оппозиционные партии выступили против политизации преступления, потребовав проведения честного и беспристрастного следствия и суда. Это более чем понятно – военное присутствие России является важным фактором национальной безопасности в условиях неурегулированного конфликта с соседним Азербайджаном. Конфликта, имеющего явную тенденцию к обострению: напряженность на восточных границах как Нагорного Карабаха, так и собственно Армении в новогодние праздники и в начале января не снижалась.

Конечно, сложно отрицать, что события в Гюмри способствовали усилению негативного информационного фона российско-армянских отношений. Однако ситуацию можно исправить разумными действиями – как оперативного характера, так и на перспективу. Между тем, российской общественности уже подсказывают наиболее «простое» решение. Так, в эфире одного из телеканалов были обнародованы данные опроса, на основании которого делался вывод о том, что едва ли не половина граждан России выступает за закрытие базы в Армении…

При этом не упомянули, что этот военный объект является важным элементом системы безопасности России на южном направлении, который может быть использован не только для защиты союзников и партнеров, но и для обороны южных границ самой России на дальних рубежах. Российско-армянские отношения имеют важное значение для сохранения стабильности, причем не только в Кавказском регионе, но и за его пределами, и идти на поводу у эмоций, требуя едва ли не кардинальной ревизии наших исторически сложившихся связей – мягко говоря, непродуктивно.

Андрей Арешев, специально для «НК»

Редакционная коллегия и весь коллектив газеты «Ноев Ковчег» глубоко скорбят по погибшей семье Аветисян и выражают соболезнование родным и близким жертв трагедии.

Поставьте оценку статье:
5  4  3  2  1    
Всего проголосовало 13 человек

Оставьте свои комментарии

Комментарии можно оставлять только в статьях последнего номера газеты