Денис Анищенко: Для меня Родина – это родители и страна, частью которой я являюсь

– Денис, расскажите, пожалуйста, немного о себе. Как Вы стали добровольцем?

– Добровольцем я не был. В 2021 году подписал контракт в Кантемировскую дивизию на должность инструктора по физической подготовке. Успешно представлял интересы дивизии как спортсмен – состоял в сборной Западного военного округа по гиревому спорту. Когда началась специальная военная операция, с первых дней принял решение в ней участвовать.

– Почему для Вас в начале СВО не стоял вопрос: идти или не идти? Что стало тем внутренним импульсом, который перевесил инстинкт самосохранения?

– Уверен, фундамент заложился еще в детстве – меня воспитывали так, что мужчины не избегают конфликтов. Когда начались боевые действия, я понимал: участвовать буду 100%, тем более что на тот момент был действующим военнослужащим. Я считаю: раз подписал контракт, значит, это моя прямая работа – защищать Родину.

– Что для Вас Родина, за которую Вы пошли воевать?

– Для меня Родина – это в первую очередь мои родители, люди, которыми я дорожу, моя страна, частью которой являюсь. Все это и есть Родина.

– Ваша мама, узнав о Вашем решении, сказала: «Если считаешь нужным – езжай». Как она пережила Ваше ранение и как сегодня относится к тому, что Вы работаете с подростками, обучая их военному делу?

– Моя мама – достаточно стойкая женщина. Она увидела меня после ранения уже на пятый день, когда я находился в госпитале в Белгороде. Я тогда сразу сказал: «Если будешь плакать – лучше выйди». Она ответила: «Ни в коем случае». Стойко перенесла всё, всю реабилитацию была рядом – и в Белгороде, и в Североморске, куда меня перевели.

Сейчас мама мной гордится. Она рада, что я нашел место, которое стало мне дорого. Вторым домом для меня теперь стал Наро-Фоминск, ведь я приехал из Брянской области, из маленького города Новозыбкова, который находится на границе с Украиной. Вся семья гордится мной и рада, что я обрел свое место.

– Вы воевали на Харьковском и Луганском направлениях. Что Вам запомнилось в людях, с которыми Вы делили окопы? И отличается ли та прифронтовая земля от привычной московской атмосферы?

– В первую очередь запомнился возраст ребят – самому молодому командиру боевой машины было 26 лет, а когда я принял свою первую машину, мне было всего 20. Все были молодые, с горящими глазами. С такими парнями служить – одно удовольствие.

Прифронтовая земля запомнилась огромным количеством разбитой техники. 2022 год, активная фаза боевых действий, все дороги усыпаны подбитыми «Тиграми», бэтээрами, техника в посадках… Это запомнилось навсегда.

– Орден Мужества. Для Вас это высокая оценка государством Вашей деятельности или память о тех, кто не вернулся?

– Для меня орден Мужества – всего лишь показатель боевой эффективности, ни больше ни меньше. Государство посчитало, что меня стоит наградить именно им – значит, так должно быть. Я не считаю, что сделал что-то выдающееся, просто делал то, что нужно.

Сейчас я крайне редко надеваю награды. Считаю, что сначала мы должны победить, а потом уже медалями позвеним. В последнее время меня можно редко увидеть в парадной форме с орденами – только если кто-то серьезно попросит и если я сам понимаю, что это необходимо.

– Тот день, 20 декабря 2022 года. Вы получили тяжелейшее ранение, потеряли ногу, повредили руку. Что было самым страшным в тот момент – осознание, что не можете встать, или что не можете помочь товарищам?

– Скажу прямо: в день ранения сложного ничего не было. Я достаточно трезво оценил ситуацию, спортивный бэкграунд помог стойко перенести тот день – понимал, что помочь себе не смогу. Было тяжелое осколочное ранение по всей правой стороне, аптечкой воспользоваться не мог, работала только левая рука.

Самым напряженным было ожидание – найдут ли меня товарищи и когда это произойдет. Но все случилось оперативно, рядом проезжал БТР, который меня и эвакуировал. Сложностей особых не было, я сразу понимал, что придется перепрофилироваться, и ни на секунду не сомневался, что останусь жив.

– Говорят, через две недели после получения протеза Вы уже ходили. Это правда или журналистское преувеличение?

– Это не преувеличение. Я получил протез и первичную гильзу – тяжелую стеклянную, а через две недели уже сделали постоянную. Я отказался от лечебного отпуска и сразу прибыл в дивизию. От парковки до общежития было около 600 метров – помню, как два часа носил сумки, потому что позвонить было некому: я был один в Наро-Фоминске, сослуживцы – в зоне боевых действий. Потихоньку перенес вещи, привел себя в порядок, а наутро уже был у командира и доложил, что сержант Анищенко вернулся в строй.

– Ваша супруга Юлия – инструктор по тактической медицине. Это судьба или война свела вас? И правда ли, что в ночь перед свадьбой Вы ходили на тренировку?

– Супруга стала инструктором по тактической медицине уже после нашей свадьбы. А то, что мы тренировались ночью перед свадьбой – чистая правда. Тогда я готовился к жиму лежа, и тренировка выпала на канун торжества. Весь день был в предсвадебной суете, и пришлось заниматься ночью, потому что свадьба-свадьбой, а режим нарушать нельзя.

– Ваш пример – мотивация для других раненых. Что бы Вы хотели сказать всем нашим раненым ребятам, вернувшимся с войны?

– Я не считаю себя выдающимся примером. Просто меня хорошо воспитали, и мужчина не имеет права сдаваться.

– В чем уникальность «Атамана» среди сотен других патриотических проектов? Почему Вы сделали ставку на личный пример шести инструкторов-ветеранов, а не на лекции?

– Уникальность прежде всего в том, что мы не пытаемся ломать молодежь под себя. Изначально мы заходили с классической патриотикой – строевая и так далее, но поняли, что эти методы уже не работают. Стали искать актуальные точки входа и определили: это работа с БПЛА. Благодаря этому подходу мы добились хороших результатов.

– Чему сложнее научить подростка: метко стрелять или дисциплинированно мыслить?

– Все начинается с дисциплины. Без нее не будет результата. Сначала дисциплина, потом специальные навыки. Если мы сможем заложить это зерно, подростки и без нас справятся, подготовятся. В первую очередь нужно научить ребенка спрашивать с себя, а не перекладывать ответственность.

– Вы учите ребят не только летать на дронах, но и собирать, настраивать «железо». Это дань моде или осознанная необходимость для современной молодежи?

– Это не дань моде. Мы ищем сферы, которые помогут ребятам в будущем. Сфера БПЛА активно развивается, имеет огромное гражданское применение. Ребенок, играя в компьютер и получая навыки в клубе, может успешно строить карьеру. К тому же гонки дронов – официальный вид спорта от Министерства спорта, и ребята могут получать разряды и звания, как в любом серьезном виде спорта.

– Вы вошли в Совет депутатов и возглавляете Ассоциацию ветеранов СВО. Какую реальную помощь Вы оказываете семьям погибших бойцов и как депутатский статус помогает в этом и в решении проблем клуба?

– По линии Ассоциации ветеранов СВО я координатор по работе с молодежью Московской области. Семьи погибших мы не ведем точечно, наша основная деятельность сейчас – гуманитарная помощь и работа с молодежью.

– Верите ли Вы, что нынешние мальчишки, которых Вы тренируете, будут сильнее и мудрее Вашего поколения? И что бы Вы пожелали им сейчас?

– Тяжелые времена порождают сильных людей. У нас было 20 спокойных лет, общество расслабилось, и сейчас мы пожинаем плоды. Уверен, что ребята, с которыми мы работаем, будут компетентнее и жестче нас в решении проблем. Тяжелые времена породят очень сильное поколение.

– Как Вы объясняете себе и другим, о чем сегодняшний конфликт и почему так необходимо победить именно сейчас?

– У меня нет задачи объяснять, почему конфликт состоялся. Мы защищаем интересы русскоязычного населения на наших исконных территориях. Президент задал курс на проведение специальной военной операции, и она будет успешно завершена.

– Что для Вас лично будет настоящей победой – не только на фронте, но и в жизни?

– Победа – это когда наши парни вернутся домой. И когда наши подопечные создадут свои семьи, реализуются и начнут приносить пользу гораздо большую, чем мы сейчас.

– Вы потеряли ногу, но не потеряли себя. Что бы Вы как человек, прошедший через самое пекло, хотели сказать тем парням, которые сейчас «за ленточкой», и их близким, которые ждут их дома?

– Если ты родился мужчиной, варианта сдаваться нет. Многое закладывается в детстве. Ты родился мужчиной: получил легкое ранение – адаптировался, пошел дальше, получил тяжелое – адаптировался, пошел дальше. Других вариантов у нас не может быть.

Беседу вела Мария Коледа