Мушкетер армянского футбола. Реквием памяти Сергея Погосяна

Повествование о Николае Казаряне завершалось символичным диалогом: «Как-то я попросил Колю пофантазировать: если сам он в легендарном составе – д’Артаньян, то кто же тогда Атос, Портос и Арамис? На мгновение задумавшись, Казарян совершенно серьезно ответил: «Знаешь, таких мушкетеров в нашей команде было четверо: Александр Коваленко, Оганес Заназанян, Аркадий Андриасян и Сергей Погосян».

Дорогой читатель, вы наверняка помните трагический финал многотомной эпопеи Александра Дюма. Перефразируя предсмертные слова великого гасконца и вкладывая их в уста ушедшего от нас Николая Казаряна, сегодня можно сказать: «Коваленко, Заназанян, Андриасян – до скорой встречи. Погосян – прощай навсегда!»

Прошло совсем немного времени – и Сергей Лазаревич, словно завянув без своих преданных друзей, покинул земной мир, чтобы примкнуть к их вечной небесной шеренге.

В тот памятный декабрьский день 2025 года мы с главным футбольным статистиком Армении советского периода Гагиком Ханамиряном решили навестить Сергея Лазаревича. Прекрасно зная его редкую душевную мягкость и исключительное, истинно армянское хлебосольство, мы без лишних церемоний напросились к нему в гости.

Его потрясающее гостеприимство, искреннюю любовь к многолюдью и праздничному оживлению мы с Гагиком не раз ощущали на себе, когда собирались в уютном офисе Союза ветеранов футбола. Но в этот раз нас ждал теплый домашний прием.

Радушные хозяева встретили нас на ура. Конечно, мы пожаловали не с пустыми руками. Я протянул Сергею пакет с несколькими экземплярами моих футбольных книг. Гагик же преподнес уникальный подарок – свое авторское статистическое исследование, где были скрупулезно подсчитаны все матчи и голы Сергея за его блестящую карьеру, а также бережно собранный архив статей и газетных вырезок начиная с далекого 1966 года.

Пока обаятельная супруга Сергея, Джульетта, суетилась на кухне, мы, перебивая друг друга, погрузились в воспоминания о курьезных моментах из славного бытия «Арарата», о великих голах и победах. Разумеется, вновь пережили валидольные последние минуты победного финала Кубка СССР 1973 года и легендарный матч со спартаковцами, в котором Сергей сотворил настоящее чудо, забив два гола с игры и решив исход встречи в серии послематчевых пенальти.

С особой теплотой Сергей Лазаревич вспоминал своих футбольных наставников – Эдуарда Оганезова, Марселя Джавахяна и Артема Фальяна. К слову, Джавахян, как и сам Сергей, корнями происходил из знаменитого шемахинского села Мадраса. С гордостью дедушка Погосян поведал, что его внук Сергей (сын Тиграна) уже вовсю тренируется в «Пюнике», а к футболу пристрастился и московский внук – сын дочери Нарине и зятя Карена. Семейные футбольные традиции продолжались.

Нашу оживленную беседу прервала Джульетта, пригласив к столу. Он буквально ломился от кавказских яств и ароматной домашней выпечки. Но главным украшением застолья стал солидный хрустальный графин, в котором рубиновым блеском играло бесподобное мадрасинское вино – истинный напиток богов.

Наша беседа плавно перетекла в череду тостов. Отчего-то принято считать, что тост как явление родился на Востоке, на Кавказе, хотя англичане с этим вряд ли согласятся. А вот незабвенный журналист и писатель Иосиф Вердиян считал, что тосты рождаются на небесах! Так или иначе, благородное вино быстро развязало нам языки, и наши тосты наполнились глубоким философским смыслом.

В очередной раз наполняя бокалы, Сергей лукаво взглянул на меня и вымолвил: «Апостол Павел как-то сказал, что вино – не грех, пьянство – грех. Но мы ведь не напиваемся, у нас творческая беседа. В ней тост – это пауза для осмысления или, как говорил твой любимый Вердиян, осознание собственного и чужого «я», себя в окружении и окружения в себе. Помнишь, как Лукиан учил Гермеса? «Если лишить пирушки этих забав – обмана, шуток, поддразнивания и насмешек, то останется только пьянство, пресыщение и молчание – все вещи мрачные и безрадостные, весьма не подходящие к пирушке».

Мы пили, как и положено у армян, за предков и родителей, которые, казалось, с доброй улыбкой наблюдали за нами с небес. Вспомнили ушедших, помянули их стоя. Выпили за детей – пусть растут. За любимых женщин – пусть цветут. И разумеется, за Армению – пусть богатеет и крепчает. Возражений не было и быть не могло, ведь искренний тост обжалованию не подлежит.

Опустел хрустальный графин... Вино, прежде принимавшее его форму, теперь стало нашим внутренним содержанием.

Расставались мы с хозяевами навеселе, в приподнятом настроении. Прощаясь, Сергей как-то необычно, особенно тепло прижал нас к себе. Это сегодня, оглядываясь назад, я понимаю – он прощался навсегда. Это сегодня стало понятно, почему в тот зимний вечер Джульетта была такой грустной и ни разу не улыбнулась.

Мы не знали, что Сергей Лазаревич уже был тяжело болен – раком поджелудочной железы IV стадии, перешедшим в метастатическое поражение печени. Окончательный клинический диагноз врачи поставили 25 августа текущего года. С этим проклятым недугом он – человек, всегда отличавшийся в «Арарате» железными волевыми качествами, которого сам Никита Павлович Симонян называл «бойцом, человеком без страха и упрека», – мужественно боролся чуть более года. Он героически выдержал 20 изнурительных курсов химиотерапии.

Панихида по Сергею Лазаревичу состоялась в церкви Сурб Ованес Мкртич, расположенной в старейшем ереванском районе Конд. Заупокойную литургию провел пастырь церкви Тер-Хорен (в миру – иерей Хорен Бертизлян) с помощником. В единой скорбной молитве вместе со священнослужителями крестились многочисленные родственники, друзья и коллеги усопшего, до отказа заполнившие молельный зал храма.

Снаружи стены церкви были обрамлены десятками траурных венков от государственных, силовых и общественных ведомств Армении, а также от частных лиц, включая венок от третьего президента республики Сержа Саргсяна. Особо выделялись величественные венки от сослуживцев Сергея Лазаревича и его сына Тиграна – от Генеральной и Военной прокуратур РА, а также от Союза ветеранов футбола. Был здесь и венок от Федерации футбола Армении. Однако за этим формальным атрибутом скорби скрывалось глубокое пренебрежение: нынешние руководители федерации, по указке сверху избегающие всего, что связано с великим прошлым нашего футбола, лично на панихиде и похоронах так и не появились.

Проститься с легендой пришли его партнеры по звездному «Арарату» Сергей Бондаренко, Норайр Месропян, которого под руку привел не менее знаменитый Самвел Петросян, и Хорен Оганесян, а также супруга и сын покойного Николая Казаряна. Среди присутствующих были видные государственные и политические деятели: первый министр иностранных дел независимой Армении, основатель партии «Наследие» Раффи Ованнисян, лидер Демократической партии Армении Арам Г. Саркисян, бывший вице-спикер Национального Собрания Эдуард Шармазанов и многие другие. Практически в полном составе прибыл коллектив Военной прокуратуры Армении, где долгие годы преданно служил Сергей Погосян и где сегодня, продолжая славные отцовские традиции, трудится его сын Тигран.

Сергея Лазаревича похоронили на Шаумяновском кладбище Еревана, рядом с его горячо любимыми родителями – Еленой Атанесовной и Лазарем Татевосовичем. В тот день стояла необычная для осени удушливая жара, солнце пекло безжалостно. Долгих речей на кладбище не произносили – лишь пастырь Тер-Хорен до последнего слова дочитал поминальную молитву. Супруга Джульетта, сестра Маргарита, дочери Нарине и Стелла, задыхаясь от невосполнимой боли, рыдая, оплакивали родного человека.

И вновь родная земля приняла то, что так ярко и достойно жило на ней.

Александр Григорян, Ереван