№21 (251) ноябрь (16–30) 2014 г.

Армения и Иран: традиционные подходы в новых условиях

Просмотров: 1071

20-21 октября 2014 г. премьер-министр Армении Овик Абрамян совершил официальный визит в Исламскую Республику Иран. Это был первый зарубежный официальный визит армянского премьера после его достаточно двусмысленного визита в США (параллельно с визитом Сержа Саргсяна в Минск, где армянский президент подписал документ о присоединении Армении к Евразийскому экономическому союзу) и фактически первый после подписания Арменией уже упомянутого договора о вхождении в ЕАЭС.

Визит проходил в преддверии намеченного на конец ноября 2014 г. важнейшего этапа в переговорах о судьбе иранской ядерной программы в формате 5+1. Речь идет о возможности достижения компромиссного соглашения на фоне демонстрации Ираном, США и странами ЕС готовности к решению проблемы. Уже сейчас многие иранские эксперты и политические деятели отмечают, что достижение прорыва в вопросе ядерной программы Ирана и отмена экономических санкций станут существенным национальным достижением. Особенно оно улучшит отношения Ирана с западными странами, повысит значимость Тегерана в региональной политике, возможно, также создаст условия для выхода Ирана на европейский газовый и нефтяной рынки. Вполне очевидно, что это не может не сказаться также и на взаимоотношениях Исламской Республики с ее северным соседом Арменией – страной, с которой Иран традиционно имеет хорошие отношения с первых же дней ее независимости.

Отношения Армении и Ирана основаны на тысячелетней и богатой событиями истории совместного сосуществования и соседства. В свою очередь, отношения с Ираном всегда имели для Армении особую ценность с учетом роли Тегерана в мировой и региональной политике, его позиции в мусульманском мире, а также демонстрируемого с самого начала карабахского конфликта уравновешенного и прагматичного подхода.

Важной составляющей геополитики Ирана на Южном Кавказе является армяно-иранское экономическое сотрудничество, которое включает преимущественно энергетическую и коммуникационную сферы. В частности, уже несколько лет ведутся переговоры относительно строительства железнодорожной ветки Армения–Иран, где в качестве третьей стороны указывается Россия и ее железнодорожный монополист – компания РЖД, которая через свою дочернюю компанию является концессионером по управлению железнодорожной сетью Армении. Однако проект так и не перешел в стадию практической реализации. Это связано с его достаточно высокой стоимостью (порядка 3 млрд долларов) и с отсутствием необходимых средств у основных потенциальных доноров – России и Ирана, финансовое положение которых в настоящее время, в том числе из-за западных санкций, достаточно сложное.

Начиная с 1997 г. Армения и Иран эффективно сотрудничают в сфере сезонного обмена электроэнергией, и в настоящее время осуществляется строительство уже третьей по счету линии электропередачи. В 2008 г. было завершено строительство газопровода из Ирана в Армению, который на тот момент стал первым по поставке энергоресурсов не из стран постсоветского пространства, а в одну из них. Наряду с этим газопровод из Ирана в Армению стал также альтернативным газопроводу, проходящему из России через Грузию. Газопровод из Ирана стал частью сложного трехстороннего экономического проекта. Поставляемый из Ирана в Армению газ перерабатывается в электроэнергию на принадлежащей российской компании Разданской ТЭС и затем уже поставляется обратно в Иран. Армения получает в результате этого проекта существенные посреднические и налоговые выплаты в бюджет.

Несколько лет назад была достигнута договоренность о строительстве ГЭС на пограничной реке Аракс в районе города Мегри общей стоимостью порядка 320 млн долларов. Реализация проекта по строительству ГЭС началась в декабре 2012 г. Все финансовые затраты брала на себя иранская сторона, взамен она должна была получить всю прибыль за последующие 15 лет работы ГЭС после запланированного завершения в 2017 году ее строительства. Однако из-за финансовых и экономических сложностей у Ирана проект был заморожен. Также по экономическим причинам не был реализован разрабатываемый ранее армяно-российско-иранский проект по строительству в Армении нефтеперерабатывающего завода, а также нефте-провода из Ирана для его снабжения. Товарооборот между Ираном и Арменией, начиная с периода независимости, возрос в несколько раз. Если в 1993 г. он составлял порядка 21,3 млн долларов, то в 2012 г. – порядка 330 млн долларов, несколько снизившись в последующие годы из-за влияния западных санкций на Иран и экономического кризиса в этой стране.

Немалую роль в нынешних армяно-иранских политических отношениях играет и наличие в Иране достаточно многочисленной и влиятельной армянской общины, имеющей многовековую историю и хорошо интегрированной в иранское общество. Согласно официальным иранским данным, в стране в настоящее время насчитывается около 150 тыс. армян. Представители местной епархии Армянской Церкви приводят цифру в 200 тыс. человек, однако по неофициальным данным, в результате миграции в Иране проживает не более 80 тыс. армян, сосредоточенных преимущественно в трех крупнейших городах – Тегеране, Исфагане и Тавризе. И иранское правительство, и армянская община заинтересованы в увеличении численности армян Ирана, каждый по своим причинам. Иранское правительство пытается продемонстрировать мировой общественности толерантность отношения Исламской Республики к проживающему в этой стране армянскому христианскому меньшинству и увязать это с выдвинутой еще прежним президентом Хаттами концепцией «диалога цивилизаций». Армянская община заинтересована в сохранении политического влияния, в частности, двух мест в иранском парламенте, зарезервированных для представителей этнических и религиозных меньшинств, которые имеют право представить 1 депутата на 100 тыс. своих представителей.

Наличие традиционно очень активной и влиятельной армянской общины в Иране не ограничивает степень культурного и гуманитарного взаимодействия двух стран. К примеру, во время празднования Новруза Армению посещает до 50 тыс. иранских туристов, которые имеют возможность провести эти дни в более открытой и свободной атмосфере, лишенные этой возможности в собственной стране. Почти 5 тыс. иранских студентов учится в армянских университетах, преимущественно в сфере медицины и технических наук.

Перманентным фактором и стимулом, усиливающим доверительность армяно-иранских отношений, являются традиционно сложные отношения Исламской Республики с Турцией и особенно с Азербайджаном. Нотки неоосманизма, то и дело проскальзывающие в заявлениях бывшего главы турецкого МИД, а ныне – премьер-министра Ахмета Давутоглу (а иногда и президента Эрдогана), враждебный настрой Анкары в отношении главного ближневосточного оплота Тегерана – режима Башара Асада в Сирии, неискренняя, по мнению Тегерана, позиция Анкары в посредничестве в переговорах вокруг иранской ядерной программы и многие другие большие и малые проблемы постоянно отравляют ирано-турецкие отношения.

Нормализация отношений Ирана с Западом положительно скажется на двусторонних отношениях, снизив опасения Еревана по поводу их ухудшения из-за негативной позиции Вашингтона или европейских столиц. Хотя надо отметить, что сами по себе западные санкции до настоящего времени не особо сказываются на большей части сфер армяно-иранского взаимодействия (за исключением так называемых «чувствительных сфер», а также внешних банковских трансфертов). Однако действие санкций затрудняло общую экономическую активность Ирана и возможность его инвестиций в Армении и негативно сказывалось на торгово-экономическом взаимодействии двух стран.

В случае успеха переговоров по ядерной программе и снятия санкций это будет иметь для Армении положительное значение не только в увеличении товарооборота, экономической активности и иранских инвестиций. Как высказывают надежду некоторые эксперты, и у Ирана, и у Армении может появиться возможность для реализации новых масштабных геополитических и энергетических проектов. Таких, как, например, строительство нового транзитного газопровода из Ирана через Армению, Грузию и далее или в Турцию, или через побережье Черного моря, даже с теоретической возможностью подключения в ТАНАП (при наличии согласия Азербайджана и Турции). Возможно, это могло бы поспособствовать и снижению напряженности вокруг нагорно-карабахского конфликта. Как бы фантастически это ни звучало сейчас, не следует забывать, что в конце 1990-х – начале 2000-х гг., особенно в западных экспертных кругах, была достаточно распространена идея прокладки нефтепровода Баку–Тбилиси–Джейхан через территорию Армении, с тем, чтобы это могло посодействовать урегулированию конфликта в Нагорном Карабахе.

В ходе встречи О. Абрамяна с первым вице-президентом Ирана Эшаком Джаангири было особо отмечено, что присоединение Армении к ЕАЭС может стать стимулирующим фактором для активизации армяно-иранских экономических отношений. Однако в более широком геополитическом контексте необходимо учесть, что фактор России в армяно-иранских отношениях играет как стабилизирующую, так и ограничивающую роль. К примеру, в середине 2000-х гг. в ходе строительства газопровода Иран–Армения, на армянской стороне осуществляемого средствами дочерней армянской компании «Газпрома», было много спекуляций по поводу диаметра прокладываемой трубы. Отмечалось, что Россия выступала против более широкого диаметра, чтобы не допустить превращения газопровода в транзитный с возможностью доставки иранского газа в Грузию и далее в Европу и сохранять в своих руках рычаги влияния при проведении Арменией самостоятельной региональной политики и экономического взаимодействия с соседями. Будет ли «российский фактор» играть на новом этапе армяно-иранских отношений стабилизирующую или ограничивающую роль – покажет общее развитие ситуации в более глобальном разрезе, в первую очередь в контексте противостояния России и Запада.

Сергей Минасян, доктор политических наук,
заместитель директора Института Кавказа

Поставьте оценку статье:
5  4  3  2  1    
Всего проголосовало 3 человека

Оставьте свои комментарии

Комментарии можно оставлять только в статьях последнего номера газеты