№ 7 (213) Апрель (16-30) 2013 года.

Об израильско-турецкой «нормализации» и других шагах по решению «иранского вопроса»

Просмотров: 1339

Визит президента США Барака Обамы на Ближний Восток, центральным пунктом которого стало посещение Израиля, достаточно четко обозначил безрадостное будущее Ближнего Востока. Продолжение боевых действий в Сирии, грозящих перерасти в открытую агрессию, и эскалация враждебных действий против Ирана непосредственно касаются и России, и ее союзников и партнеров в Кавказском регионе. И так называемая «иранская ядерная угроза», мифический характер которой был вполне доказан в ежегодном докладе американской разведки, содержащем оценки угроз и вызовов для безопасности Соединенных Штатов, здесь совершенно ни при чем.

Визит этот имел как прямые, так и косвенные последствия, явно не случайно совпавшие с активизацией американской дипломатии в регионе. Цель – последовательная «зачистка» всех государственных и негосударственных субъектов, противостоящих разрушению Сирии и геополитическому окружению Ирана. В этой связи стоит обратить внимание на такие знаковые события, как начало примирения Израиля с Турцией, готовность руководства Рабочей партии Курдистана к перемирию с турецкими властями, отставка премьер-министра Ливана Ниджаба Микати, а также усилия госсекретаря Джона Керри по блокированию воздушной и сухопутной связи Ирана и Сирии через территорию Ирака.

Еще накануне поездки президента США на Ближний Восток в турецкой прессе появились утечки, согласно которым несколько недель назад американцы четко просигнализировали Анкаре о своем намерении использовать этот визит в целях сближения лидеров Израиля и Турции. Скорее всего турецкие лидеры, поднаторевшие в антиизраильской риторике, рассчитанной преимущественно на внутреннее потребление, изначально были готовы принять «доброе посредничество» своего основного патрона, разумеется, при условии извинений со стороны Тель-Авива. Нормализация отношений с Израилем рассматривается турецкими аналитиками в контексте укрепления региональных позиций Анкары. «Страны, стремящиеся стать региональной силой, желают использовать все возникающие перед ними возможности... Это политическая необходимость. Дешевые теории заговора и антиамериканизм могут иметь успех в общественном мнении, но мы должны рассматривать события внутренней и внешней политики с точки зрения национальных интересов нашей страны. Принесенные Израилем извинения привели к психологическому перевесу Турции в регионе. Как в общественном мнении арабского мира, так и в глазах Израиля значение Турции существенно возросло», – отмечает Халук Оздемир из Института стратегических исследований в Анкаре.

Перспектива примирения между Турцией и Израилем открывает путь к более тесному сотрудничеству в решении «сирийского вопроса». Кроме того, с началом данного процесса устраняется значительное препятствие к сотрудничеству по развитию стратегических энергетических ресурсов в восточной части Средиземного моря, пишет Financial Times. Неназванный израильский чиновник сообщил этому влиятельному международному изданию, что именно хаос в Сирии стал наиболее существенным фактором в пользу решения Биньямина Нетаньяху на этот раз «проглотить пилюлю» и вновь наладить отношения с Анкарой. 

Упоминание в этой связи о беспокойстве Израиля по поводу возможного приобретения «Аль-Каидой» и ее местными ответвлениями доступа к химическому оружию выглядит на этом фоне скорее традиционной пропагандистской формулой прикрытия. Уж коли основной партнер и спонсор сделал ставку на поддержку наиболее реакционных и радикальных сил в исламском мире – волей-неволей придется встраиваться в новую, доселе, может быть, и не вполне привычную картину мира. На фоне сообщений о поддержке Израилем отдельных групп боевиков (в частности, активизировавшихся в районе Голанских высот) повышение уровня кооперации между Тель-Авивом и Анкарой, направленное против Сирии и Ирана, выглядит само собой разумеющимся. В частности, координация действий сторон на оперативно-тактическом уровне вынудила бы сирийское правительство действовать в условиях войны на два фронта, распыляя свои и без того небезграничные силы. Территория обеих стран также может быть использована с целью нанесения ракетных ударов по объектам сирийской военной инфраструктуры. Можно сколь угодно иронично называть действующего лидера США «Хусейнычем» и рассуждать о его плохих личных отношениях с израильским премьером, но не стоит забывать, что именно при Обаме были санкционированы поставки Израилю (даже раньше, чем странам НАТО) боевых самолетов пятого поколения  F-35. Американцы исправно финансируют создание израильских противоракетных систем «Хец» и «Железный купол», а во время последнего обострения ситуации вокруг сектора Газа деньги на дополнительную батарею были выделены по личному распоряжению Обамы. В 2013 году на «Железный купол» будет потрачено еще 200 миллионов долларов, а в рамках нового договора о военной помощи между двумя странами с 2018 по 2027 год американцы предоставят своему партнеру 40 миллиардов долларов. А в обмен на помощь в «сирийском вопросе» и на роль «злого следователя» для Ирана можно было бы обсудить вопрос о предоставлении Израилю гарантий безопасности в формате расширяющегося на Ближний Восток Североатлантического альянса.

Некоторые представители иранского военного командования охарактеризовали происходящее как «новый гамбит США, Израиля и Турции, чтобы сорвать антиизраильское движение сопротивления в регионе», и думается, от истины они вовсе не далеки. Скажем, отставка премьер-министра Ливана Ниджаба Микати приблизила эту страну к грани очередного этноконфессионального противостояния, способного обернуться очередной гражданской войной. Не приходится сомневаться, что главной мишенью для сил, активно вмешивающихся во внутренние дела этой страны, станет движение «Хезболла», однако под раздачу попадут все – от друзов до маронитов, не исключая и армянскую общину…

В условиях низкой вероятности прямой военной агрессии против Исламской Республики ставка будет делаться на испытанные методы «тихой войны». Здесь и удары по «проиранским» движениям и группам в регионе, и диверсионно-террористические акции, и попытки раскола элит (что может показаться особенно соблазнительным в предвыборный период – как известно, летом в Иране предстоят очередные президентские выборы), и действия, направленные на дезинтеграцию неугодной страны по этноконфессиональному признаку. В этой связи невозможно пройти мимо диалога между турецкими властями и лидерами Рабочей партии Курдистана, в стороне от которого дипломаты заинтересованных сторон остаться вряд ли могли. Скорее всего в рамках этого диалога речь может идти о предоставлении курдскому населению дополнительных конституционных, политических и языковых прав, об изменении печально известного «антитеррористического закона», а также о некоторых частностях вроде выборочного освобождения политзаключенных.

Заметим, что в Иране, как и в Турции, центральные власти также сталкиваются с периодически активизирующимся курдским движением, в авангарде которого находится отпочковавшаяся некогда от РПК Партия свободной жизни Курдистана (PJAK). Ранее власти Турции и Ирана иногда координировали свои усилия и обменивались разведывательными данными в целях борьбы с этой организацией. Однако в настоящее время положение скорее всего меняется. События вокруг Сирии уже привели к существенному сокращению сотрудничества Ирана и Турции в сфере безопасности. Уже звучали адресованные Тегерану обвинения в поддержке «террористов» из РПК, которые якобы использовалась иранскими властями в качестве рычага воздействия на Турцию.

Видимость частичного замирения турецких властей с курдами может показаться тем, кто стремится «раскачать» курдские провинции Ирана, удобным «стартом» для того, чтобы расширить здесь свои возможности. Логика «непрямых военных действий» предполагает использование широкого спектра структур. Помимо PJAK, к ним относится и организация моджахединов иранского народа (Mujahedin-e Khalq), исключенная в прошлом году американцами из формируемого ими списка террористических группировок и рассматриваемая некоторыми наблюдателями как иранский прообраз «сирийской свободной армии». Если в 1994 году, согласно отчету госдепа США, «Моджахедин-э Халк» характеризовалась в качестве террористической организации, то сегодня ее членов сравнивают с еврейскими беженцами из нацистской Германии, предоставляя широкое поле для самой разнообразной деятельности во имя светлого демократического будущего Ирана по образцу Ливии и Сирии. Выстроены и структуры политического прикрытия – по аналогии с «национальным советом сирийской оппозиции»: в Европе функционирует «Национальный совет сопротивления Ирана» (National Council of Resistance of Iran, NCRI) во главе с Марьям Раджави. Основные опорные пункты моджахединов расположены в Ираке (лагерь Ашраф в провинции Дияла, откуда члены группировки были переселены в бывший американский «лагерь Свободы» близ багдадского аэропорта), и по «случайному» стечению обстоятельств именно эту охваченную терактами страну посетил с «необъявленным» визитом Джон Керри, стремящийся всеми возможными путями разрушить связь Ирана с Сирией. При этом госдепартамент США настаивает, что закрытие границы с Сирией – в интересах самого Ирака, так как связанные с «Аль-Каидой» экстремисты якобы могут укрепиться и там. Все это выглядит особенно «забавно» на фоне сообщений New York Times о воздушном канале помощи сирийским террористам, организованном «заливными монархиями» и Турцией под общей координацией ЦРУ.

Расчленение сирийского государства характеризуется рядом западных аналитиков как «геополитическое цунами», способное радикализировать разнообразные силы в соседних государствах, способствуя дестабилизации региона и скатыванию его в общее кровавое болото, где будут править кланово-племенные вожди, радикальные исламисты и самые отъявленные преступники. Таким образом, цели и задачи, последовательно реализуемые с началом так называемой «арабской весны», декларируются открыто и никем особо не скрываются. И мы видим, как последовательно и изощренно втягиваются в это болото все новые и новые круги, представляющие отдельные кланы, племена, этноконфессиональные группы и даже значительные сегменты элит государств, казалось бы, решительно не заинтересованных в разрастании джихадистского пожара у себя под боком (того же Израиля).

Какое отношение это имеет к Южному Кавказу? Самое непосредственное – впрочем, как и к России. «Горячее дыхание» Ближнего Востока ощущается и в Армении, куда прибывают беженцы из разрушенного террористическими бандами Алеппо (и скоро, видимо, начнут прибывать из Ливана); и в Азербайджане, где радикальный протест может окраситься в зеленые и черные цвета; и в Грузии с ее коммуникационными коридорами, через которые может протекать не только «благость» в форме нефти и газа; и на российском Северном Кавказе. Следствием укрепления позиций Израиля в Азербайджане уже длительное время является рост напряженности между Баку и Тегераном, что в свою очередь сказывается и на ситуации в регионе карабахского конфликта. В январе 2013 года в некоторых СМИ появилась информация о том, что в Израиле готовы даже нарастить объемы вооружений (включая, видимо, высокотехнологичные оборонные системы), поставляемых своему основному южнокавказскому партнеру. Что же касается возможного сближения Израиля с Арменией, то, по мнению бывшего посла в Тбилиси и Ереване, профессора Еврейского университета Баруха бен-Нерия, «для решения этого вопроса Армении придется пересмотреть свою политику по отношению к соседствующим странам, особенно к Ирану, и продемонстрировать прагматичный подход для политического решения нагорно-карабахского конфликта». Как говорится, без комментариев…

Недавно премьер-министр Албании Сали Бериша под одобрительные вскрики Виктории Нуланд объявил о готовности разместить в Тиране, исходя из «гуманитарных соображений», 210 участников группировки «Моджахедин-э Халк». И это притом что расположенная на Балканах страна не имеет общей границы с Ираном. Где гарантия, что и на Южный Кавказ, под маской находящихся под «международной» защитой «беженцев», ставших якобы жертвами «иранской диктатуры», не будут проникать элементы, которые будут вызывать вполне понятный интерес со стороны соседей (причем отнюдь не только Ирана)?

Запутанный и противоречивый характер альянсов между автономно действующими игроками, имеющих государственный и негосударственный характер, в сочетании с прогрессирующей неразборчивостью связей усиливает общую неопределенность и повышает риски всевозможных провокаций. К сожалению, сейчас уже никто не вспоминает о робких попытках поговорить о единой системе региональной безопасности, предпринимавшихся в том числе и Россией. Формирование такой системы предполагает в том числе и углубление взаимного доверия, и обмен соответствующей информацией, и кооперацию в военно-технической сфере (что наглядно демонстрируют те же США в отношениях со своими партнерами). К сожалению, у России после внезапного отказа от поставки оборонительных систем вооружений Ирану существуют некоторые проблемы. Приоритетный учет обеспокоенностей американских и израильских партнеров в очередной раз привел не только к имиджевым, но и к весьма существенным геополитическим и экономическим потерям.

«Мягкая» (она же «умная») сила, продвигаемая демократической администрацией, пришедшей якобы на смену брутальным бушевским «неоконам», с которой наивные простачки по-прежнему связывают надежды на «светлое демократическое будущее», вовсе не отменяет силы «жесткой». Ближневосточная динамика наглядно демонстрирует, что деятельность, направленная на высвобождение самых темных и разрушительных инстинктов (вспомним о «тяжелой работе демократии» бывшего госсекретаря Кондолизы Райс), создает проблемы в гораздо большей степени, нежели их решает.

Вот только сколько крови должно пролиться, сколько социальных организмов разрушено, древних этноконфессиональных групп (прежде всего христианских) вырезано, а уникальных культур уничтожено, чтобы уцелевшие осознали происходящее и совместно выработали свою контригру?..

Андрей Арешев

Поставьте оценку статье:
5  4  3  2  1    
Всего проголосовало 9 человек

Оставьте свои комментарии

Комментарии можно оставлять только в статьях последнего номера газеты