Алексей Калугин: Агрессивно отношусь к предательству и безразличию

– Алексей Сергеевич, расскажите, пожалуйста, немного о себе.

– Мне 31 год, я являюсь действующим адвокатом, который только что вернулся из командировки, в ходе которой выполнял боевые задачи, являясь артиллеристом 88-й добровольческой бригады «Эспаньола».

– Ваш позывной – «Мэнсон». Это отсылка к Чарльзу Мэнсону?

– Нет, это отсылка к известному зарубежному музыкальному исполнителю Мэрилину Мэнсону. В студенческие годы я был большим поклонником его творчества и часто ходил на концерты этого музыканта. Меня так называли некоторые однокурсники, поэтому долгих раздумий насчет позывного у меня не было.

– Вы говорили, что в школе заступались за одноклассников и Вам говорили: «Адвокаты нам здесь не нужны». Эта фраза преследовала Вас и во взрослой жизни. Вам нравится идти наперекор и бросать вызов?

– Да, мне определенно нравится, когда в моей жизни присутствует борьба. Так намного проще чувствовать себя живым.

– Вашим наставником был адвокат Глеб Лаврентьев? Как и чему он Вас научил?

– Глеб принял меня на должность помощника еще в те годы, когда у меня отсутствовал какой-либо опыт работы в сфере права. Благодаря ему я получил многие базовые знания, которые позволили мне уверенно развиваться в профессии в будущем. Спасибо Глебу за его терпение, поскольку наставничество является непростым трудом, особенно если речь идет об обучении начинающих специалистов.

– Как совмещается образ мыслей адвоката, который должен сомневаться, искать нюансы и взвешивать аргументы, с образом мыслей солдата, где часто требуется беспрекословное выполнение приказов?

– Нужно уметь играть разные роли в этой жизни, если есть желание стать хорошим актером.

– Вы упомянули, что Ваши взгляды после фронта не изменились, но «радикализировались». В чем конкретно это выражается?

– Я заметил, что стал более агрессивно относиться к проявлениям предательства и безразличия со стороны некоторых элементов общества. Мне стало труднее воспринимать людей, которые не поддерживают армию и свою страну в этот непростой период.

– Что для Вас значит патриотизм сегодня, после всего пройденного? Изменилось ли это определение с 2022 года? А с 2014-го?

– Я предложил бы руководствоваться правилом, когда-то озвученным Эдуардом Лимоновым: во всех внешнеполитических конфликтах нужно занимать сторону России, с кем бы она ни воевала. Его я использовал и в 2014 году, и в 2022 году, а также использую и сейчас.

– Вы известны своей принципиальной позицией. Был ли в Вашей жизни момент или решение, о котором Вы сейчас сожалеете?

– Я уехал из Херсона, не успев сходить на могилу к своим бабушке и дедушке до отхода наших войск. Планировал вернуться позже. Теперь не знаю, когда именно жизнь предоставит возможность сделать это снова.

– Как Ваши близкие, семья отнеслись к Вашему решению отложить папки с делами и взять в руки автомат и снаряды?

– Сказать честно, из близких членов семьи у меня никого не осталось. Отец умер летом 2024 года, так и не узнав о моем решении отправиться на фронт. Я думаю, что он бы мной гордился.

– Как Вы для себя объяснили и морально приняли тот факт, что организация, в которой Вы работали, была признана иноагентом, а ее деятельность переросла в помощь террористам и изменникам Родины?

– Было довольно грустно наблюдать за тем, куда скатывается проект, но сейчас даже забавно, что мы так долго смогли работать вместе. Я с самого начала не боялся поддерживать спецоперацию, и почти все сотрудники в этой организации об этом знали. Вплоть до сентября 2022 года сторонники СВО могли получить помощь от этого проекта. Но никакой полярности мнений в структуре, созданной для очернения действий России, продолжительное время быть не могло конечно же. Их истинное лицо можно сейчас увидеть, время его отчетливо показало.

– Вы заявляли, что псевдоправозащитники лишь маскируют вредоносную деятельность и передают материалы иностранным спецслужбам. Можете привести конкретные примеры такой деятельности?

– Есть требования норм профессиональной этики, которые ограничивают меня в подобных высказываниях. Но вы без труда сможете найти информацию о таких случаях в интернете, если это необходимо.

– Вы добились беспрецедентного решения суда, обязавшего полицейских принести Вам письменные извинения за недопуск к доверителю. Как Вам это удалось?

– Для достижения этого судебного решения пришлось потратить более четырех лет. Тут было важно проявить усердие и упорство, которые должны сопровождать адвоката в его деятельности. Не знаю, как мне удавалось столь длительное время не терять интерес к делу, за которое мне не платили денег. Я думаю, что меня мотивировало желание помочь адвокатскому сообществу решить проблему недопусков в отделы полиции. А может, роль сыграло мое обостренное чувство справедливости, кто знает.

– Где Вы проводите грань между интересами доверителя и интересами страны? Как удается сохранять баланс?

– В первую очередь в решении этого вопроса мне помогает совесть, а также нормы профессиональной этики и законы России.

– В 2022 году Вы поехали в Херсон как волонтер. Была ли Ваша идея создать юридическое объединение реализована?

– Если говорить про Херсон, то нет. Объяснять, думаю, это не нужно. Если говорить глобально, то скорее да. В конце 2022 года в российском юридическом сообществе позиция поддержки происходящих событий скорее была экзотикой, а на виду были те, кто сегодня награжден статусом иноагента или сбежал из страны. Сейчас же ситуация обратная – от национал-предателей инфополе юридического сегмента практически вычищено, и они довольствуются лишь раздачей своих комментариев на маргинальных площадках, в то время как нас приглашают на крупнейшие форумы в качестве спикеров, награждают медалями, цитируют в крупнейших СМИ. Политики федерального масштаба открыто выражают нам поддержку и уважение за нашу активную позицию. А было бы все именно так, не займи я тогда столь активную позицию?

– Вы описывали Херсон как «Россию 90-х». Что Вы имели в виду? С какими самыми абсурдными правовыми казусами столкнулись на местах?

– До поездки в Херсон в 2022 году я был в нем в самом начале нулевых. Я никогда не видел настолько хорошо «законсервированного» места из своего детства. Там словно ничего не изменилось, а практически полное отсутствие сотрудников полиции в городе лишь добавляло ощущение нахождения где-то в 90-х. До официального присоединения области было вообще довольно странно наблюдать российских полицейских, формально находящихся на территории другого государства.

– Расскажите о службе в «Эспаньоле».

– Это был интересный и необычный опыт в моей жизни. Я приходил туда абсолютно гражданским человеком, но сейчас с уверенностью могу назвать себя артиллеристом.

– Каково это – быть заряжающим в артиллерийском расчете? И что было лично для Вас самым сложным?

– Стрелять из орудия мне понравилось. Чистить орудие – не очень. А сложнее всего в самом начале давались физические нагрузки, которые были мне непривычны. Я даже похудел на 11 килограммов к началу этого лета.

– То, что артиллерия обычно не видит цели, а отрабатывает по координатам, на Ваш взгляд, хорошо или плохо как для выполнения задач, так и для безопасности и психического здоровья бойцов?

– Это не хорошо и не плохо – это просто условия, в которых приходится работать. Видео с результатами нашей работы мог показать командир, а за попаданиями по целям всегда следили корректировщики, которые координировали боевую работу. Так что на сам процесс это оказывало скорее положительное влияние, поскольку каждый занимался своей частью общего дела.

– Что Вас больше всего удивило в армейской жизни, которую Вы до этого не знали?

– Удивило количество черного юмора, который подбадривает бойцов в трудных ситуациях. Я настолько к нему привык, что мне бывает трудно не использовать его в гражданской жизни.

– Как относитесь к реальным, а не формальным дезертирам?

– Само явление, безусловно, является негативным, но с каждым случаем нужно разбираться индивидуально, выяснив все обстоятельства, послужившие причиной таких действий со стороны военнослужащего.

– Вы говорите, что поражение России будет означать «еще больший ужас». Что Вы имеете в виду? Какой Вы видите идеальную победу?

– На кон поставлена наша государственность – ее утрата приведет к куда более трагическим последствиям, чем нынешний вооруженный конфликт. Идеальной победой являлась бы противоположная ситуация, при наступлении которой государственность бы утратила страна-противник, а ее территория вошла бы в состав нашей страны.

– Вы считаете, что у конфликта «отсутствует возможность мирного политического решения». Что должно произойти, чтобы переговоры не просто стали возможными, но и были эффективными?

– Нужно поставить противоположную сторону в такое положение, в котором она будет заинтересована в переговорах на наших условиях. А до этого пока еще далеко.

– Как относитесь к тем переговорам, что ведутся сейчас?

– Воспринимаю их как фон для восстановления российско-американских отношений. На реальную ситуацию на фронте они пока не оказывают серьезного влияния.

– Ваше видение будущего России после победы? Какой должна стать страна?

– Россия должна объединить русский народ, разделенный национал-предателями в 1991 году.

– Почему Вы решили вернуться к адвокатской деятельности, а не остаться на военной службе или уйти в политику?

– В настоящий момент у меня есть большое желание продолжить развитие именно в статусе адвоката. Я честно и добросовестно отработал свой контракт и сейчас хотел бы немного отдохнуть. А что касается политической карьеры, то таких предложений пока не поступало.

– Исходя из всего Вашего уникального опыта – и адвоката, и солдата, – какой главный урок Вы извлекли о людях, о стране и о себе за эти годы?

– Нужно оставаться самим собой. Война иногда позволяет раскрыть в людях их лучшие качества, но бывает и наоборот.

– Что бы Вы пожелали бойцам на фронте, их семьям, волонтерам и простым мирным гражданам сегодня?

– Я хочу пожелать им удачи, стойкости и терпения.

Беседу вела Мария Коледа