Хачатур Сукиасян (Грзо) – бизнесмен, депутат или проводник интересов Турции и Азербайджана?

Ни к приватизации 1990-х. Ни к армяно-турецким бизнес-инициативам. Ни к парламенту – уже долларовым миллионером. Ни к государственным закупкам после 2018 года. Ни к эксплуатации борта №1 Республики Армения.

И сегодня он снова первый – во втягивании страны в опасную экономическую зависимость от Турции и Азербайджана.

История Хачатура Сукиасяна – это не история «успешного предпринимателя», не история «прагматичного политика» и не история «реформатора, идущего в ногу со временем». Это история человека, который на протяжении трех десятилетий системно оказывался в точках, где государственные решения превращаются в частную выгоду, а внешнеэкономические «инициативы» – в инструменты давления.

В 2021 году Сукиасян вошел в парламент уже с многомиллиардным состоянием, задекларировав миллионы долларов, евро и драмов. Он пришел не за карьерой и не за трибуной. Он пришел, имея капитал. И именно после этого его бизнес-структуры получили ускоренный доступ к государственным ресурсам – госконтрактам, рынкам, регуляторным поблажкам, которые для других оставались недоступными или требовали политической лояльности. Формально закон соблюден. Фактически – смысл закона уничтожен.

Топливо, страхование, государственные автопарки, земля, застройка, авиация – во всех ключевых секторах структуры, аффилированные с семьей Сукиасяна, оказывались среди первых получателей выгоды от государства. Или единственными. Или теми, для кого конкуренция превращалась в формальность.

Авиакомпания, связанная с его семьей, стала оператором борта №1 Республики Армения – символа государственного суверенитета и самолета, на котором летает премьер-министр страны, – что фактически поставило мобильность высшей власти в зависимость от частной структуры. Та же авиакомпания первой получила разрешение турецких властей на выполнение рейсов Ереван – Стамбул. Проект подавался как экономический и гуманитарный, но с самого начала был убыточным и полностью зависимым от решений Анкары. В 2023 году Турция закрыла свое воздушное пространство – и маршрут был фактически ликвидирован. Суверенитет закончился там, где началась турецкая кнопка «выкл».

Сегодня этот сценарий воспроизводится в еще более чувствительной сфере – топливе. Под лозунгами «дешевого бензина» и «экономии бюджета» Армения начала закупки у государственной компании Азербайджана SOCAR – одного из ключевых финансовых столпов азербайджанского оборонного бюджета. Импорт осуществлялся в том числе компанией семьи Сукиасяна. Это означает прямое вовлечение армянских средств в экономику государства, с которым Армения находится в состоянии конфликта и которое открыто инвестирует эти доходы в военную машину.

Его вовлеченность в армяно-турецкие экономические инициативы фиксируется как минимум с 1996 года – с момента создания UMBA, одной из первых бизнес-платформ, работавших на трансграничный диалог. Тогда он был первым. Сегодня он снова первый. Меняются сферы, не меняется логика.

Мы публикуем расследование о модели, в которой личный «прагматизм» подменяет национальные интересы, а государство постепенно привыкает к зависимости как к норме.

Это расследование о том, как Армению приучают к мысли, что суверенитет – это расходная статья.

Чтобы понять, каким образом Хачатур Сукиасян оказался в точке, где частный бизнес формирует государственные зависимости, необходимо вернуться к периоду первоначального накопления капитала.

Именно в 1990-е годы – в период ваучерной приватизации и формирования силовых кланов – была заложена модель, в которой экономическое влияние напрямую конвертировалось в политическое.

К середине 90-х главным центром силы стал клан главы МВД Вано Сирадегяна. Внутри этого круга усилился Сукиасян, которого медиа называют первым уголовным олигархом и символом слияния капитала и власти.

1994 год и ваучерная приватизация породили номенклатурный капитализм. Сукиасян первым получил госльготы и тестировал неконкурентные модели бизнеса, возглавив семейный холдинг «Сил Групп». К середине 90-х концерн включал около 25 компаний, среди которых завод минеральных вод «Бжни» (до 2008), «Гофротара», Ереванский мебельный завод, «Полипласт», Севанский мукомольный завод и другие активы.

После ухода Тер-Петросяна в 1998 году он потерял статус олигарха №1, но сохранил капитал и влияние. В 1999 году стал депутатом НС (переизбирался в 2003 и 2007-м), развивая бизнес в новых элитах без прежних монопольных преференций.

В феврале 2008 публично поддержал Левона Тер-Петросяна на президентских выборах.

После событий 1–2 марта 2008 года (10 погибших, более 200 раненых) был лишен неприкосновенности, заочно арестован, объявлен в розыск и крылся.

В 2009-м он добровольно сдался, арест заменили на подписку о невыезде. В 2011 году дело закрыли из-за отсутствия доказательств.

В период его ухода в подполье власти инициировали проверки и забрали завод «Бжни»: предприятие обанкротилось, имущество ушло на аукцион и во втором раунде досталось депутату-саргсяновцу Рубену Айрапетяну («Немец Рубо») более чем за 4 млрд драмов. Сукиасян подал иск в ЕСПЧ, назвав процесс политическим преследованием и потребовав компенсацию за ущерб бизнесу.

С ноября 2010 по октябрь 2011 года жил в Германии, затем вернулся в Ереван.

Период с конца 1990-х до 2018 года стал для Хачатура Сукиасяна этапом политической адаптации. Потеряв статус ключевого олигарха, он сохранил капитал и влияние, последовательно встраиваясь в меняющиеся конфигурации власти – от периода после Левона Тер-Петросяна до «бархатной революции».

Этот отрезок важен тем, что показывает: смена политических режимов не разрушала его позиции, а лишь меняла форму их реализации.

В 2008 году Сукиасян и Пашинян оказались в одном лагере сторонников Тер-Петросяна. В 2013–2018 годах он финансировал медиа Araratnews.am и Zarkerak.am, где главредом был Ален Симонян, ныне спикер НС и его политический протеже.

Революцию 2018 года Сукиасян поддержал из солидарности и из-за конфликта с Саргсяном; после смены власти стал бенефициаром новой системы, но без высоких постов.

На досрочных парламентских выборах 20 июня 2021 года в списки власти вошли крупные предприниматели, включая Хачатура Сукиасяна и Гургена Арсеняна. Ключевой вопрос заключался не в том, кто шел во власть, а с каким капиталом.

Декларация Хачатура Сукиасяна позволяет зафиксировать исходную точку его возвращения во власть – объем капитала и активов, с которыми он вошел в парламент в 2021 году.

После смены власти в 2018 году структуры семьи Хачатура Сукиасяна не утратили позиции, а напротив – получили ускоренный доступ к государственным ресурсам уже в условиях новой политической риторики.

После т.н. «бархатной революции» холдинг семьи Сукиасяна «Сил Концерн» стал одним из ключевых бенефициаров ресурсных и административных рынков Армении. Наращивание капитала и объемов госконтрактов происходило уже в новых политических условиях и сопровождалось ускоренным доступом к государственным закупкам. Именно в этот период бизнес-структуры семьи начали системно присутствовать в стратегически чувствительных секторах, прежде всего в сфере топлива.

Отдельным и наиболее чувствительным эпизодом в контексте бизнес-империи Хачатура Сукиасяна стал так называемый «алмазный скандал» 2025 года – история, в которой официальные заявления правоохранительных органов сочетаются с неформальными связями, номинальным владением и резким спадом ранее успешного бизнеса.

В июне 2025 года ФСБ и Следственный комитет РФ сообщили о задержании четырех участников схемы хищения алмазов у компании «Алроса» с последующей контрабандой в Армению. По версии ФСБ, канал вывоза возглавляли братья Багикян из Армении, которые скрылись и были объявлены в международный розыск. В ходе обысков было изъято около 200 тыс. карат технических алмазов, использовавшихся для подмены более дорогого сырья. По данному факту было возбуждено уголовное дело.

ФСБ РФ заявила, что контрабанда осуществлялась через компанию «АДМ Даймонд», бенефициар которой, по утверждению российской стороны, связан с депутатом Национального Собрания Армении Хачатуром Сукиасяном. В тот же день пресс-секретарь Сукиасяна Анна Мкртчян публично опровергла эту информацию, заявив об отсутствии какой-либо связи депутата с указанной компанией.

В этой связи остается открытым вопрос о характере и степени отношения Хачатура Сукиасяна к «алмазному делу», упомянутому в заявлениях ФСБ РФ, – вопрос, на который до настоящего времени не был дан однозначный публичный ответ.

Авиакомпания FlyOne Armenia с момента выхода на рынок гражданской авиации Армении привлекла внимание не только как новый авиаперевозчик, но и в связи со структурой собственности компании. Журналистские расследования и данные из открытых корпоративных источников указывают на ее аффилированность с семьей Хачатура Сукиасяна – через прямое участие родственников и компании группы SIL.

Согласно опубликованным данным, брат Хачатура Сукиасяна – Эдуард Сукиасян – напрямую владеет 20% акций FlyOne Armenia. Еще 9% акций принадлежат компании SIL Capital.

Общая структура собственности FlyOne Armenia выглядит следующим образом:

• 46% – молдавская компания FlyOne S.R.L.;

• 54% – армянские физические и юридические лица.

Хачатур Сукиасян при этом не фигурирует в реестрах в качестве прямого акционера авиакомпании. Вместе с тем ряд СМИ и журналистских расследований характеризуют FlyOne Armenia как семейный бизнес Сукиасянов, указывая на наличие номинальных владельцев и аффилированных лиц, связанных с семьей, включая близких родственников.

В 2022 году Хачатур Сукиасян также публично прокомментировал связь своей семьи с авиакомпанией, заявив, что сам не является ее учредителем, однако отдельные члены его семьи выступают акционерами.

Одним из наиболее показательных эпизодов в этом контексте стала эксплуатация государственного самолета Республики Армения.

С сентября 2023 года на международных сервисах онлайн-отслеживания авиаперелетов, в частности FlightAware, зарубежные рейсы премьер-министра Армении Никола Пашиняна и президента Ваагна Хачатуряна начали обозначаться кодами FIE4001 и FIE4002.

До того как FlyOne Armenia стала оператором борта №1, авиакомпания запустила маршрут Ереван – Стамбул, который с самого начала оказался зависимым от решений турецких властей.

В начале 2022 года авиакомпания FlyOne Armenia получила разрешение турецких властей на выполнение рейсов по маршруту Ереван – Стамбул – Ереван.

С 2 февраля 2022 года начались прямые полеты из международного аэропорта Звартноц.

Маршрут запускался на фоне заявлений о его стратегической и социальной значимости, несмотря на отсутствие подтвержденного устойчивого пассажирского спроса.

Накануне запуска маршрута Хачатур Сукиасян, заявляя об отсутствии формальной связи с авиакомпанией, публично поддержал открытие рейсов.

В своих комментариях он указывал: на наличие крупной армянской общины в Турции; на значительное число граждан Армении, работающих или ищущих работу за рубежом.

Таким образом, запуск маршрута сопровождался политико-экономической риторикой, не подкрепленной анализом реального пассажиропотока.

Прогнозы экспертов подтвердились уже на первом этапе эксплуатации.

Первым рейсом из Еревана в Стамбул вылетели 65 пассажиров.

Обратным рейсом – немногим более 30.

При этом авиакомпания использовала самолеты семейства Airbus A320, рассчитанные примерно на 180 пассажиров. Фактическая загрузка составляла менее 40% в одном направлении и около 20% – в обратном, что ставило под сомнение экономическую целесообразность маршрута с первых дней его работы.

Несмотря на низкие показатели загрузки, рейсы выполнялись вплоть до 2023 года.

Ситуация изменилась весной 2023 года, когда Турция закрыла свое воздушное пространство для армянских авиакомпаний. В результате FlyOne Armenia была вынуждена приостановить полеты по ряду европейских направлений. Под ограничения попал также борт, обслуживающий премьер-министра Армении Никола Пашиняна.

3 мая 2023 года министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу официально заявил, что причиной закрытия неба стало открытие в Ереване памятника участникам операции «Немезис». Турецкая сторона потребовала демонтажа мемориала.

Хачатур Сукиасян публично и последовательно выступает в поддержку открытия армяно-турецкой границы, обосновывая эту позицию экономической целесообразностью. В своих заявлениях он увязывает нормализацию отношений с возможностью свободной торговли со всеми соседними государствами, включая Турцию и Азербайджан. Данная позиция неоднократно озвучивалась им в публичных комментариях и интервью.

Открытые источники фиксируют участие бизнес-структур, аффилированных с семьей Сукиасяна, в проектах, где присутствует выраженный турецкий коммерческий компонент. В частности, в торговом центре Rossia Mall, принадлежащем группе SIL Capital, среди ключевых арендаторов представлены крупные турецкие розничные сети LC Waikiki и DeFacto.

В открытых источниках также присутствуют публикации о возможных контактах Хачатура Сукиасяна и аффилированных с ним бизнес-структур с турецкими деловыми и политическими кругами. Основной массив таких материалов размещен в турецких и азербайджанских СМИ, многие из которых обладают выраженной политической или идеологической направленностью.

В частности, турецкое издание Sol Haber сообщало о якобы имевших место переговорах между армянской стороной и турецкой энергетической компанией Aksa Enerji, входящей в Kazanci Holding, относительно возможной продажи либо передачи контроля над стратегическими энергетическими активами Армении.

В публикациях утверждалось, что предметом обсуждения могли стать «Электросети Армении». Те же материалы содержат утверждения о том, что координацию переговорного процесса со стороны Еревана якобы осуществляет Хачатур Сукиасян, которого авторы публикаций называют одним из ключевых бизнес-союзников премьер-министра Армении.

Отдельно подчеркивается, что, по утверждению этих источников, обсуждения не ограничивались энергетическим сектором. В ряде публикаций высказываются предположения о возможной вовлеченности Сукиасяна в консультации, касающиеся передачи турецким компаниям контроля и над другими стратегическими активами, включая Зангезурский медно-молибденовый комбинат.

Следует отметить, что все вышеуказанные сведения из данного блока основаны исключительно на публикациях зарубежных СМИ.

Если предыдущие эпизоды касались перераспределения внутренних ресурсов, то топливный кейс выводит историю на уровень внешнеполитических рисков и прямого взаимодействия с государством-противником.

Новость о поставке 1300 тонн азербайджанского бензина в Армению в декабре 2025 года привлекла внимание не столько объемом поставки или бесплатным транзитом через территорию Грузии, сколько источником происхождения топлива. Речь шла о прямых поставках от государственной компании SOCAR, одного из ключевых источников доходов бюджета Азербайджана, включая финансирование оборонного и силового блока.

Принципиальным в этой истории оказался вопрос не логистики, а участников сделки: какие компании осуществили импорт и чьи финансовые средства в итоге по цепочке поступили в бюджет Азербайджана.

Импорт топлива осуществили две армянские компании: ООО «Мега Трейд», управляющее сетью автозаправочных станций Ran Oil, и ООО Shisha World.

Согласно открытым данным, ООО «Мега Трейд» принадлежит семье Хачатура Сукиасяна.

Сеть Ran Oil является одной из крупнейших в Армении. В Ереване функционировали 9 автозаправочных станций, в регионах – более 20, включая Гюмри, Ванадзор, Абовян, Севан, Сисиан, Артик, а также приграничные населенные пункты Ахтанак и Баграташен.

В январе 2025 года телеканал Factor TV опубликовал расследование, посвященное нелегальным автозаправочным станциям в Армении. В материале сеть Ran Oil была названа крупнейшим участником сегмента заправок, функционировавших без разрешительной документации. Утверждалось, что семь станций сети в Ереване работали незаконно.

При этом в расследовании не сообщалось о возбуждении уголовных дел или выдвижении официальных обвинений в отношении компании либо семьи Сукиасяна.

Для оценки последствий импорта азербайджанского топлива принципиально важно понимать институциональную роль компании-поставщика. SOCAR не является обычным коммерческим игроком нефтяного рынка: ее финансовая деятельность напрямую встроена в систему государственного бюджета Азербайджана и связана с финансированием оборонного и силового блока страны.

SOCAR – государственная нефтегазовая компания Азербайджана, основанная в 1992 году и полностью контролировавшаяся Баку. Компания работала непрозрачно, с разветвленной сетью посредников и контрактов, что способствовало обогащению авторитарного режима Азербайджана.

Модель финансирования государства: нефть > налоги и дивиденды SOCAR > государственный бюджет > армия и силовой блок, включая закупки вооружений и модернизацию техники.

В западных отчетах SOCAR прямо называли одним из механизмов финансирования военной машины режима Алиева, поскольку доходы от торговли нефтью шли в центральную казну.

Помимо косвенного участия через бюджетные поступления, деятельность SOCAR включала и формы прямого взаимодействия с вооруженными силами и военной инфраструктурой государства.

Компания официально оказывала прямую финансовую поддержку ВС:

• перечислила 17 млн AZN (~10 млн USD) в Фонд помощи ВС Азербайджана,

• сотрудники собрали еще 5 млн AZN (~2,94 млн USD) в тот же фонд.

К охране объектов SOCAR официально привлекались ветераны войны, что фиксировало институциональную связь компании с военной средой и силовой элитой.

2020-й: когда госкомпания стала рупором войны

Помимо финансовой и институциональной вовлеченности, деятельность SOCAR включала элементы информационной и политической поддержки государственной линии в период 44-дневной войны в Арцахе.

Почему экспорт из Азербайджана выглядит выгодой только на первый взгляд.

Покупая топливо, поставлявшееся по цепочке с участием SOCAR, Армения косвенно увеличивает доходы Азербайджана, которые в рамках действующей бюджетной модели страны частично направляются на финансирование оборонного и силового блока.

Этот факт принципиален сам по себе и не теряет значимости вне зависимости от объемов поставок. Существенную роль в легитимации такого подхода играет в том числе позиция Хачатура Сукиасяна.

При этом заявления Сукиасяна по экспорту азербайджанского топлива позволяют предположить, что масштабы такого участия могут быть расширены. Недавно он публично заявил, что импорт нефтепродуктов из соседних стран якобы способен сэкономить Армении 80–100 млн долларов в год. В комментариях журналистам он подчеркнул необходимость «рационального и прагматичного подхода» и подверг критике аргументы о косвенном финансировании вооружений Азербайджана, назвав их популистскими.

На этом фоне ключевым становится не вопрос заявленной экономии, а цена такой «выгоды» в средне- и долгосрочной перспективе.

Низкая цена на бензин легко подается как экономическая выгода, особенно в условиях бюджетного давления. Однако в региональной реальности Южного Кавказа «дешевое топливо» не является нейтральной рыночной сделкой.

Экспертные оценки сходятся в одном: импорт азербайджанского бензина в Армению не сокращает системные издержки, а формирует зависимость, повышает уязвимость рынка и создает дополнительные рычаги политического воздействия, замаскированные под ценовое преимущество.

Прямые упоминания о личном участии Хачатура Сукиасяна в операционной деятельности UMBA либо в проектах программы SATR в публичных отчетах встречаются ограниченно. Однако это не отменяет базового факта: он является соучредителем организации, которая на протяжении многих лет играла активную роль в экономических инициативах по линии Армения – Турция.

В совокупности указанные обстоятельства позволяют говорить не о разрозненных эпизодах, а о долгосрочной институциональной вовлеченности, начало которой относится к 1996 году.

От 1990-х до нынешнего политического периода Сукиасян демонстрирует устойчивую способность адаптироваться к смене режимов и извлекать выгоду из точек, где государственные решения превращаются в ресурс. После 2018 года эта логика не исчезла, а получила новые формы: через госконтракты, смежные государственные сегменты, авиацию и топливо.

Наиболее чувствительным становится внешний контур: когда экономические решения завязаны на государства, обладающие рычагами давления на Армению, любая «выгода» перестает быть нейтральной сделкой и превращается в фактор уязвимости.

Вопрос этого расследования не в «симпатиях» или политической риторике. Вопрос в том, почему государство снова и снова оказывается в схеме, где зависимость продается как прагматизм, а суверенитет объясняется как расход.

Антикоррупционная национальная инициатива (АНИ)