Погос (Павел) Акопов: Соотечественники, проживающие вне Армении, более патриотичны

Жизнь была нелегкой, но интересной, однако, как говорит сам Погос Семенович, всего этого не случилось бы, если бы не встречал добрых, отзывчивых и порядочных людей на своем жизненном пути с самого детства. И сегодня, в свои 100 лет, Погос Семенович живет активной, насыщенной жизнью, принимает участие во многих мероприятиях, общается с близкими и друзьями, а еще готовит материалы для открытия музея на своей родине и пишет мемуары, озаглавив их «Время. События. Люди. Воспоминания простого советского человека, ставшего послом Великой державы». В 2025 году стал лауреатом премии «Согласие» и получил награду в номинации «Человек-легенда». О сложном пройденном пути, стойкости и целеустремленности, о случайных встречах и людях, которые оказались в его жизни в трудное, но нужное время, о секрете долголетия, с чего и начался наш разговор, а также и многом другом – в беседе с юбиляром Погосом Семеновичем Акоповым.

– Если говорить о секретах долголетия, никаких секретов нет. И сам я не знаю, как получилось, что я дожил до 100 лет и не ощущаю разницу между столетним Акоповым и, скажем, где-то 50-летним. По состоянию самого здоровья, за исключением некоторых физических факторов: память нормальная, мозговые функции работают так же, как в 50 лет, а вот двигательный аппарат подводит – вот единственная разница. Если б можно было их, так сказать, омолодить, можно было бы и сказать, что прожил 60(улыбается).

А в целом, конечно, если серьезно, это связано с тем, что я в жизни ни с чем не перебарщивал. Я не ханжа, за столом, в компаниях и выпью, и спою, но не перебарщиваю. Я всю жизнь практически занимаюсь по утрам зарядкой, а в молодости – спортом. Наверное, это всё вместе взятое и самое главное – это гены.

– Расскажите, пожалуйста, о Ваших корнях, откуда Вы родом?

– Я вот начал записывать свои воспоминания, уже половина есть. Озаглавил их «Время. События. Люди. Воспоминания простого советского человека, ставшего послом Великой державы». И первое: как получилось, что простой деревенский мальчик из далекой, Богом забытой горной деревни стал послом такой по-настоящему Великой державы, как Союз Советских Социалистических Республик? Некоторые считают, что это якобы личные качества, способности, еще что-то. Я доказываю, что это не так. Я такой же, как и миллионы. Но как получилось, что я стал послом? Это было такое время, когда деревенские мальчишки могли стать послами? Надо сказать, что в моей жизни было 3–4 этапа событий, которые вытолкнули меня на этот путь, и, что немаловажно, это люди, которые встречались на моем жизненном пути, и я привожу примеры – кто, что и как.

Тяжелое военное время было. Я работал на железной дороге, у нас была Закавказская железная дорога – от Акстафы до Баку, и там далее еще на Северо-Кавказскую железную дорогу. Нормальной жизни не было – с утра до вечера… Где-то, может быть, часа 3–4 поспишь, а потом сутки почти на самой дороге по шпалам туда-сюда. Ну и конечно, питания тогда не было, во время войны, нормального. Получали сперва 300 граммов хлеба, а потом, уже под конец, 400 граммов. Но выжили!

Я родился в армянской семье в селе Квемо Схвилиси («…раньше деревня называлась Нижний Суфлис, расположена в 5–8 км от турецкой границы на Западе Грузии». – Из мемуаров Погоса Семеновича Акопова) Ахалцихского района Грузинской ССР. Родился дважды: по записи в церковной книге – 25 июля 1925 года, а в метрике записано 10 августа 1926 года. Это обнаружилось, когда я потерял метрику (свидетельство о рождении. – Авт.), стали искать копию, не нашли, а в церковной книге была запись – 25 июля 1925 года.

– Погос Семенович, как и когда решили посвятить себя работе дипломата, как попали в Москву?

– Сам себе часто задаю вопрос: если я родился в деревне, как получилось, что я попал в Москву? Оказалось так, что после того, как у нас в 1932 году началась коллективизация, из Тбилиси был командирован в нашу деревню представитель ЦК Компартии Грузии для организации колхоза. И так получилось, что он поселился в нашем доме. Фамилия его была Осипов, Константин Бегларович – карабахский армянин, старый коммунист, состоял в партии с 1904 года. И в 1932 году он организовал колхоз, потом уехал обратно в Тбилиси. В 1934 году отмечали вторую годовщину создания колхоза и его пригласили на торжества. Это был июнь месяц, а в январе у меня мать скончалась. Он приехал, провели митинг (это процедура большая была тогда), я все помню, потому что мне уже было 7 лет. После мероприятий он предложил отцу отдать меня ему в Тбилиси на воспитание, поскольку у меня еще брат был, а следить некому. И вот в 1934 году в июне месяце я с ним переехал в Тбилиси, не зная ни одного слова на русском языке. Меня определили в армянскую школу №72 – это была знаменитая школа, в которой учились все наши армянские знаменитости, в том числе Ованес Туманян, братья Алихановы, Арам Хачатурян и так далее. Один год я проучился в армянской школе и целый год ходил к учительнице русского языка. За год я выучил русский язык, и на следующий год сдал экзамены в русскую школу, во 2-й класс. Четыре года я проучился в элитной школе №43 в Тбилиси.

«Июнь 1934 года, печет жаркое солнце юга, а я 7-летний мальчик, в теплом пальто, в шерстяных, вязанных бабушкой носках, с бакмазом (тутовый отвар) в глиняном кувшинчике в руках, плетусь за Осиповым по мосту через реку Куру к вокзалу… Сидим на вокзале, Осипов разговаривает с каким-то своим знакомым, а меня охватила какая-то страшная тоска: куда меня везут? Там в деревне остались моя любимая бабушка, дед, отец, брат, могила моей матери…» – Из мемуаров Погоса Семеновича Акопова.

Отец женился, и я снова вернулся в деревню. Из деревни я ходил в школу в Ахалцихе, 4 километра ежедневно, с утра в школу, вечером возвращался. Перед войной я оканчивал уже 7-й класс, в мае 1941 года я поступил в Тбилисский техникум железнодорожного транспорта. Уехал – и в июне началась война. Не только я, мои сверстники отправились в военкомат, чтобы нас взяли на фронт. Нам сказали, что мы еще не доросли – нам же не было еще и 16 лет. Когда 1-й курс окончили, исполнилось 16 – пошли снова, а нам говорят, что есть решение Государственного комитета обороны: железнодорожники являются военизированным контингентом, призыву не подлежат – они нужны здесь. Нас тогда забрали 4 дня работать на Закавказской железной дороге от Тбилиси до Баку, и от Баку в сторону Моздока. Проработали там до 1947 года, и я сбежал. Правда, не отпускали. Но так получилось, что начальник строительства был генерал какой-то и как-то я ему помог наладить правительственную связь с Москвой. Когда я к нему пришел просить, чтобы меня отпустили в Москву на учебу, он стал уговаривать остаться, обещал, что меня отправят на учебу в Ленинград или в Одессу, потом я вернусь, буду работать на стройке и так далее… Я отказался, сказал, что хочу в Москву. Так в 1947 году я приехал в Москву.

– Вы как-то рассказывали казусную историю о жизни в Москве. Расскажите, пожалуйста, для наших читателей.

– (Улыбается.) Конечно, расскажу, сколько их у меня было. Приехал – а экзамены уже завершились и поступать некуда. Был тогда такой Московский государственный экономический институт – это плановая академия была раньше. Я туда пришел к председателю приемной комиссии и говорю: «Я из Тбилиси приехал, не успел на экзамены…» А он спрашивает, учился я где-нибудь или нет. Отвечаю, что техникум окончил, работал на железной дороге – объяснил, в общем, свою жизнь. Он вошел в положение и говорит: «Давай так сделаем. Ты можешь в течение месяца сдать 2–3 предмета за 1-й курс?» Я говорю: «Попытаюсь!» Он мне дал справку, что я допущен с таким-то условием. Ехать обратно у меня денег не было. Куда идти? Был такой министр автомобильной промышленности Степан Акопович Акопов. Я решил пойти к нему, попросить на дорогу хотя бы. Министерство было на Кузнецком мосту. Я подошел. Стоит там офицер. Я показал паспорт, говорю, что я – племянник Степана Акоповича. Он берет трубку, звонит секретарше, видимо, объясняет, что вот, племянник пришел. Через 2 минуты она говорит: «Пропустите его». Я зашел, поднялся на 3-й этаж, она открыла дверь. Огромный кабинет, сидит седой человек, такой крепкий, здоровый. Посмотрел на меня: «Ну-ну, племянник! Заходи!». Я зашел, извинился, объяснил, что вот такая у меня ситуация – я приехал, мне дали справку, что я поступил, но с условием, а деньги кончились, и не на что ехать. Я попросил 50 рублей, обещал, что верну. Он расспросил обо всем – откуда я родом, кто родители и т.д. Он, оказывается, бывал там, всё знал, и когда я закончил, он сказал: «Ну вот что. Я вижу, что ты не обманываешь. Вот тебе 50 рублей, но запомни – последние деньги никогда никому не отдавай». Я снова повторяю, что верну, а он говорит: «Не надо». Уехал, потом вернулся, хотел вернуть все-таки ему эти 50 рублей, но меня, конечно, уже не пустили. Прошло время. Институт я окончил, работал в Госплане, уже женился. Супруга тоже отучилась – она на финансовом, а я на плановом. Надо ее на работу устраивать. А поскольку я в Госплане Моссоветом занимался, обратился к председателю Мосгорисполкома – можно ли трудоустроить супругу в их системе. Он спрашивает: «Она финансист? Есть главное финансовое управление Мосгорисполкома, там Акопов есть такой, сходите». Я пошел. Здание на Кузнецком мосту, подошел, говорю, что я от такого-то, вот, жена окончила, может, есть рабочее место – устроить ее. Он говорит: «Принесите документы, я посмотрю». А он был Акоп Акопович Акопов. И я его спрашиваю: «А какое отношение Вы имеете к Степану Акоповичу?» Он говорит: «Я его старший брат». Я ему рассказал о том, что когда-то у его брата взял 50 рублей – всю эту историю. А он узнал, где я сейчас, чем занимаюсь, обо всем расспросил. Когда я на следующий день принес документы, он говорит: «А я Степану рассказал, он вспомнил! И когда я ему рассказал, что Вы уже в Госплане работаете, он сказал, что его 50 рублей даром не прошли».

– Принесли Вам удачу! А встречи с ним так и не было?

– Прошло много лет. Я уже вернулся из Египта, мы с Евгением Примаковым хоронили такого журналиста – Беляева Игоря Константиновича – на немецком кладбище в Лефортово. И я решил после похорон пройтись по кладбищу. Иду и вдруг вижу памятник – Акоповы: Акоп Акопович и Степан Акопович. Я вышел, купил на 50 рублей цветов, принес, положил и сказал: «Я свой долг отплатил».

– Вам, можно сказать, везло на хороших людей?

– После окончания института меня единственного взяли – я не знаю, почему, уже потом это выяснил – в Государственный комитет Совета министров по материально-техническому снабжению народного хозяйства Госплана СССР. И вот меня вызвали в ЦК, через комиссию пропустили, а в комиссии были Суслов, Каганович. Многих пропускали через них, я последним проходил. Суслов спрашивает: «А Вы откуда? У Вас в Москве жилье есть?» Я говорю: «Нет, я из Грузии». А начальник управления кадров говорит: «Михаил Андреевич, вот молодой парень! Женим, найдет квартиру… Сочетание нам надо – молодых и старых!» Суслов спрашивает Кагановича: «Ну как?» – тот говорит: «Ладно, давайте возьмем». Так меня и зачислили в Госснаб. Проработал у Кагановича два года, потом «слили» Госснаб, затем перевели в Госплан, там я проработал, дошел до начальника сектора. В 1957 году меня снова вызывает секретарь парткома и говорит: «ЦК КПСС просит от Вас рекомендовать людей в Высшую дипломатическую школу». А уже тогда первым заместителем председателя Госплана был Косыгин Алексей Николаевич, я под его началом работал. И вот этот секретарь парткома говорит: «Вас рекомендует Косыгин». Вот когда я пишу, почему стал послом, какие факторы сыграли, – дело именно во времени, событиях и людях. Вот если бы не Косыгин, не Каганович – я бы не пошел.

Я уже был посланником в Египте, а там война была в 1973 году (Война Судного дня, также Октябрьская война, Арабо-израильская война 1973 года – военный конфликт между коалицией арабских государств с одной стороны и Израилем с другой, происходивший с 6 по 25 октября 1973 года. – Авт.), и туда Косыгин приехал на переговоры с Анваром Садатом. Сидим мы с послом, и он ждет разговора телефонного с Брежневым. Я ему говорю: «Алексей Николаевич, а Вы меня не помните?» Он говорит: «Слушай, через мои руки прошли миллионы, откуда я помню!» Я говорю: «В Госплане я работал». «А-а! – вспомнил он меня, – «Наши, госплановцы!» Вот так я и стал послом. Если бы он меня не рекомендовал, меня не послали бы учиться...

– Вы много и долго работали в странах Ближнего Востока, что интересного можете рассказать о жизни, например, в Египте, Ливии?

– Сразу после окончания академии меня послали в Египет. Первые пять лет пришлись на очень сложный период. Особо хочу подчеркнуть, что тогда мы рассматривали Насера как агента империализма, не признавали, что в Египте идут перемены какие-то прогрессивные и в посольстве, и в торгпредстве. В общем, с 1960 до 1964 года я боролся, изучил всё, составил соответствующие доклады о том, что действительно в Египте происходят прогрессивные социально-экономические преобразования. Это был период очень ответственный. Все – и посольство, и торгпредство, и наши журналисты, в том числе мой друг Рыбаков – все стояли на других позициях. Я считаю, что это был самый пик моего успеха в Египте, когда благодаря моим исследованиям в марте 1964 года Никита Хрущев совершил визит в Египет – и все перевернулось. Стали налаживать позиции, и с тех пор пошли совершенно другие отношения с Египтом. Мы признали тогда, что в Египте происходят социально-экономические преобразования социалистического характера. Вот это был переломный момент в наших отношениях и в отношении ко мне лично.

Потом уже вторая командировка, с 1968 по 1977 год – почти 10 лет подряд, то есть я всего около 16 лет в Египте провел. Когда я уже оставался временным поверенным в делах в Египте, состоялся визит Андрея Громыко. Я обеспечил этот визит на таком уровне, который ему понравился, и тогда отношение Громыко ко мне изменилось. Я приглянулся ему, как говорится. Когда в 1977 году я вернулся в Москву, меня назначили заместителем заведующего отделом стран Ближнего Востока в целом. Уже в 1983 году меня назначили послом в Кувейт. Там я действительно добился того, что и эмир Кувейта по моему предложению был готов предоставить Советскому Союзу кредит в размере 10 миллиардов на льготных условиях. Это был период подъема наших отношений с Кувейтом. В это же время министром уже становится Эдуард Шеварднадзе, и по его инициативе меня переводят в Ливию. Громыко уже был председателем президиума Верховного Совета СССР. Когда перед отъездом я посетил его, он поставил передо мной задачу: «Мы Вас переводим в Ливию, потому что до этого нашим послам пока не удавалось установить доверительных отношений с Каддафи. Ваша задача – установить доверительные отношения и уделить особое внимание военно-техническому сотрудничеству». И дальше дает мне наставления. Одно из таких наставлений: «Вы знаете, будьте с Каддафи предельно откровенным». Я его спрашиваю: «Андрей Андреевич, а где этот предел?» – «На то Вы и посол, чтобы определить, где предел, где нет».

Мне удалось установить с Каддафи такие отношения, что он меня принимал лучше, чем своего премьер-министра. Я с ним встречался более 40 раз, и когда меня уже отзывали, Каддафи мне говорит: «Ты чего уезжаешь?» Я говорю: «Ну, во-первых, я 5 лет просидел, а во-вторых, мне уже скоро на пенсию». «Нет, – говорит, – не в этом дело!» Он не хотел, чтобы я уезжал. В Ливии же до меня был еще один посол-армянин – Товмасян (Сурен Акопович Товмасян – советский партийный деятель, дипломат, Чрезвычайный и Полномочный Посол. Работал в Ливии с 1965 по 1970 г. – Авт.). Его потом перевели во Вьетнам. И они (ливийцы) все подчеркивали, что «мы к армянам почему относимся хорошо? Потому что они к нам относятся хорошо».

– Известно, что Шеварднадзе приглашал Вас на должность в Грузию, когда вернулся туда. Расскажите, пожалуйста, почему не поехали, это же Ваша родина?

– После Ливии начинается третий период в моей жизни. Работал у Шеварднадзе заместителем внешнеполитической ассоциации. Но проработали мы год, и он уехал в Грузию. Его пригласили главой страны, и он предложил мне поехать с ним. Я отказался. Он спросил меня, почему. Я ответил, что уехал из Грузии не для того, чтобы вернуться: «Как Вы в свое время говорили – Грузия для грузин. Как будут смотреть там на Вас и на меня? У главы грузинской страны помощники – армяне! Не воспримут Вас, не примут». И я не поехал. А через год меня избрали президентом Ассоциации российских дипломатов. И до сегодняшнего дня я президент и одновременно член президиума Совета ветеранов МИДа. Есть еще такая организация «Императорское православное палестинское общество», возглавляет ее Сергей Степашин. В этом обществе есть Комитет Почетных членов, возглавляет этот комитет Патриарх Кирилл. Там человек 20, в том числе и Ваш покорный слуга.

– Расскажите, пожалуйста, о своих наследниках?

– Мой сын пошел по моим стопам, был послом России в Бразилии (Сергей Погосович Акопов – российский дипломат, Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Федерации в Бразилии (2010–2021 гг.) и Суринаме (по совместительству). – Авт.), уже и правнук окончил МГИМО. У меня 3 внучки. Еще у меня есть две правнучки – одной 9 лет, а другой 10. У нас с ними полный тандем, взаимопонимание и дружба (смеется).

У меня замечательная семья. Я счастливый человек в этом отношении. С супругой мы прожили без одного года 75 лет. Мы познакомились в институте в 1949 году, а поженились в 1951 году. К сожалению, уже три года, как она покинула нас, царствие небесное!

– Погос Семенович, давайте поговорим об Армении. Когда Вы были там в последний раз?

– Я писал несколько статей по Армении. Меня часто и в советский, и в постсоветский период просили высказаться о выработке внешнеполитической концепции Армении. Я говорил, что я не гражданин Армении – хотя и армянин. Это первое. Второе: я не живу в Армении. Я не знаю, что там происходит, какие процессы. Поэтому я не имею достаточной компетенции в этом вопросе. Но как армянин, так как это моя историческая родина, я переживаю за нее, за все, что происходит там. Это отражается на мне, у меня вырабатывается моя позиция, но решать все должен сам армянский народ, живущий в Армении! А что касается лично моего мнения, я считаю, что такие страны, как Армения, небольшие, в той или иной мере нуждаются в том, чтобы была великая держава, которая бы обеспечивала ей самостоятельность, обеспечивала безопасность, защищала ее интересы. Без патроната трудно будет такой стране, как Армения, самостоятельно существовать. На нее будут зариться со всех сторон, все захотят использовать такую страну в своих интересах без учета интересов самой Армении. Поэтому каждая такая страна должна выбрать себе патрона. Того, кто мог бы защитить ее интересы. Мы, армяне, на своей шкуре испытали, что, когда нам трудно, когда мы находимся в тяжелейшем положении, мы свои взоры обращаем в сторону России. И я говорю, что опять наша судьба, армян, прямо связана с Россией.

– Как прокомментируете последние события в Армении: саммит европейских государств перед выборами, например?

– Мое мнение: у нас есть естественная потребность в связи с Россией. У меня было даже предложение в прошлом году, по-моему, когда был день памяти геноцида армян: наш выход – это войти в состав союзного государства Россия – Белоруссия – Армения. У нас другого пути, я считаю, нет. Мы нужны Западу для противопоставления России, больше ни для чего. В советский период – правда, не все согласны со мной, но я-то знаю – 30% бюджета Армении составлялось за счет союзного бюджета. В Армении существовали предприятия союзного значения, союзно-республиканского значения, которые финансировались за счет союзного бюджета. Сегодня этих предприятий нет. Пашиняны приходят и уходят, а объективная потребность, объективные условия, отношение народа остается.

– Что пожелаете читателям газеты «Ноев Ковчег»?

– Меня часто спрашивают, как получается, что армяне – выходцы не из Армении, а из таких регионов, как Грузия или других стран, преуспевают больше, чем армяне из Армении. А я отвечаю, что мы должны были вкалывать и доказывать, что не верблюды. Нам сложнее было своей жизнью жить, потому что мы в чужих странах. Однажды мне Насер даже сказал: «Мы вас уважаем, армян, потому что вы честные, вы не продаете». Когда я приехал в Египет, там было около 50 тысяч армян. И Вы сами знаете, что армяне были и премьер-министрами, и занимали другие высокие должности. Почему? Потому что мы не занимались изменами в той стране, где мы живем и трудимся. Я не о себе говорю, а в целом об армянах. Поэтому хочу сказать, что горжусь, что я армянин, и желаю всем армянам сделать в будущем правильный выбор во имя Армении.

– Благодарю за интересную беседу, крепкого Вам здоровья!

Беседу вела Нана Аветисова