В 1837 году в присутствии Государя Императора Николая I заложена в Гюмри крепость, наименованная, как и город, Александрополем, в честь Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны

Александра Федоровна – урожденная Фридерика Луиза-Шарлотта Вильгельмина Прусская (1 июля 1798, Потсдам – 20 октября 1860, Царское Село), немецкая принцесса из дома Гогенцоллернов, императрица Всероссийская, супруга Николая I и мать Александра II.

В 1821 году в Берлине прусский король Фридрих устроил праздник в честь приезда его дочери великой княгини Александры Федоровны с супругом, будущим императором Николаем I. На празднике была театрализована поэма Томаса Мура «Лалла Рук» о дочери монгольского правителя, которая должна выйти замуж за царевича Бактрии. Главную роль исполняла Александра Федоровна. Присутствовавший на представлении поэт Василий Жуковский был так очарован княгиней, что написал о ней стихотворение «Лалла Рук»:

Ах! Не с нами обитает

Гений чистой красоты:

Лишь порой он навещает

Нас с небесной высоты.

Николай и Александра обручились 25 июня 1817 года – в день рождения Николая Павловича, а венчание состоялось уже в день рождения Александры Федоровны – 1 июля.

Из труда Александра Давидовича Ерицова (он же Ерицян), археолога и историка, «Католикосы всех армян и кавказские армяне в XIX столетии»:

«Вечером 2 октября 1837 года Император Николай I прибыл в Ахалцих и остановился в армянском архиерейском доме, приготовленном для Его Величества Грузино-Имеретинским епархиальным начальником и вождем эмигрировавших из Турции армян архиепископом Карапетом.

Говорят, что Император, заранее будучи осведомлен о личных качествах архиепископа и об услугах, оказанных им Русской державе, во время приема спросил его со свойственным Его Величеству рыцарским благоволением: «Заявите, чего желали бы просить у Меня?»

«Эту маленькую горсть Твоего нового верноподданного армянского народа охранил и защитил своими слабыми силами в магометанском мире, пока привел под Твои могущественные крылья; после этого, Великий Государь, Ты будь его отцом и защитником, мой армянский народ Тебе поручаю и Тебя – Господу Богу», – ответил, обнажив голову, архиепископ – «начальник» переселенцев.

Император – довольный, улыбнулся, пожал руку епархиальному начальнику и, обратившись к своему адъютанту, сказал: «Он дипломат».

Из Ахалциха через Ахалкалаки Император 4 октября достиг Гумры (Гюмри), где в тот же день положил основание русской церкви имени Святой Александрии и приказал город именовать Александрополем.

Отсюда Его Величество направился в Эчмиадзин. В деревне Мастаре встретил Императора начальник Армянской области со столицей в Эривани (в 1936 г. переименован в Ереван) князь В.О. Бебутов.

Пояснения и дополнения авторов «Кавказский календарь на 1851 год» (Тифлис, 1850)

«Комендантские управления. Комендант в Александрополе: полковник Мориц Христианович Шульц».

«Эриванская губерния.

В г. Александрополе.

Уездный Начальник: подполковник Александр Павлович Панкратьев. Помощник его, коллежский асессор (КА) Александр Степанович Волков. Секретарь, коллежский секретарь (КС) Ипполит Станиславович Шемкевич. Начальники участков: Шурагельского, поручик Павел Сергеевич Татаринов, Бамбакского, коллежский регистратор (КР) Иван Юрьевич Маркари.

Городничий, состоящий по Кавалерии корнет Александр Алексеевич Гриченко. Уездный казначей, титулярный советник (ТС) Федор Елевтерьевич Кехаопуло. Бухгалтер, КС Александр Елевтерьевич Сакелари. Пристав Соляного магазина, ТС Михаил Евсе-

евич Елисеев. Почтмейстер, КС Афанасий Степанович Жданович-Понамаренко. Управляющий Александропольской Карантинно-Таможенной Заставы, статский советник (СС) Александр Григорьевич Нарчевский» .

«КК на 1851 г.» (Тифлис, 1850) «Александрополь. До 1837 года на этом месте было незначительное селение Гумры…

21 июля 1809 года под Гумрами, как равно и во многих окружных местах, занятых русскими отрядами, происходили кровавые схватки с многочисленными отрядами персиян. Только знаменитая Асландузская победа прекратила эту беспрерывную борьбу России с Персией, за добровольно отторгнувшиеся от нее провинции.

Наконец, в 1828 году, 14 июня под Гумрами переправился чрез Арпачай корпус графа Паскевича и, вступив в пределы Турции, овладел Карсом.

В 1837 году в присутствии Государя Императора заложена здесь крепость, наименованная, как и город, Александрополем, в честь Ея Императорского Величества Государыни Императрицы.

Александрополь возвышается над уровнем моря на 4.819 фут, в климате холодном и здоровом, на земле хлебородной, богатой пастбищами. Жителей из Арзерумских переселенцев считается до 11.280 душ обоего пола, ведущих довольно значительную торговлю с Азиатской Турцией.

В Александрополе находится таможня, карантин, уездное училище, провиантский магазин и госпиталь.

Все население Александропольского уезда простирается до 42 тысяч душ обоего пола, вносящих в доход казны 27.672 руб. серебром».

«КК на 1851 г.» (Тифлис, 1850) Город, где расположена крепость, много раз менял свое название. До 1840 года он назывался Кумайри (Гумри), до

1924-го – Александрополь, до 1990-го – Ленинакан, до 1991-го – снова Кумайри. С 21 сентября 1991 г. город называется Гюмри.

В 1 час дня, 5 октября 1837 года, приближаясь к Эчмиадзинскому монастырю, Император шел по пути, усыпанному цветами…

После выслушанных благопожеланий Император соблаговолил осматривать выставленные в церкви древности; объяснения на русском языке давал прокурор Синода Корганов.

Отсюда Император направился в Синод, где Его Величество ожидали присутствующие члены Синода и Католикос Ованес VIII Карбеци (правил в 1831–1842 гг.). Император через прокурора-переводчика спросил Католикоса: «Чего желаете просить у Меня для благоденствия вашей церкви и паствы?»

«Имею две просьбы только, – ответил Католикос Ованес Карбеци, – одна: оказать могущественное покровительство всегда верному России державе армянскому народу и другая: наградить моих двух племянников Тевумовых русскими орденами для приобретения ими дворянского звания».

«Больше ничего?» – иронически, улыбаясь, спросил Император.

«Ничего», – ответил Патриарх.

«Скромно, но оригинально!» – заметил Император и встал с места явно недовольный.

Император, несмотря на обеденное время, не пожелал приобщиться дорогому и пышному столу, приготовленному Католикосом, и, простившись с ним, поспешно отправился в Эривань.

Едва выступил из монастыря царский кортеж, как начался сильный ливень, продолжавшийся до вечера, дорога, ведущая в Эривань, настолько испортилась, что Его Величество был вынужден оставить экипаж и сесть на лошадь; накрылся кавказской буркой и сильно мокрый прибыл в Эривань, где немедленно отправился в находящуюся в крепости русскую церковь, которая до взятия города была главной мечетью персов.

Войдя в алтарь церкви, Его Величество сделал выговор русскому священнику за небрежную сохранность облачений и церковной утвари, лично Императрицей заготовленной и присланной.

Из церкви Его Величество отправился в специально для Него приготовленный бывший дворец сердара (правителя Эриванского ханства), с красивым видом на реку Зангу.

Около пяти часов вечера начался обед, приготовленный для Высокого Путешественника, где также присутствовали князь Бебутов и барон Розен, и другие высокопоставленные лица.

Распустив всех и вернувшись в свою опочивальню, Император не пожелал отдыхать в приготовленной для него постели, но приказал разостлать свежую траву на кровать и на ней заснул. В этой комнате Его Величество на стене карандашом начертал: «Николай, 5 октября 1837 года».

Утром Император проснулся очень рано и подошел к окну, выходящему на реку Зангу, чтобы посмотреть на вершину Арарата, но он весь был в облаках.

Следует упомянуть, что Император Николай I очень лелеял мысль видеть снежную вершину Библейской горы, на которой, по преданию, остановился Ноев ковчег. Но это желание не исполнилось, так как все те три дня, которые Царь провел в Араратском поле, погода была дождливая, и густой туман окутывал «темный Масис».

«Я отдал Свой визит Святой горе (Арарату), но она закрылась от Меня, и Я ее не увидел; не знаю, сможет ли сама видеть Меня в другой раз», – недовольным тоном сказал Император и пошел осматривать знаменитую Эриванскую крепость.

Но сколь велико было Его удивление, когда, вспомнив богатые описания и славные доклады графа Паскевича о неприступности этой крепости, вдруг увидел простой замок, построенный из глиняных стен, которые едва ли устояли бы против правильной осады. «Это не то что крепость, но простой глиняный горшок, за взятие которого не стоило Паскевича называть «графом Эриванским», – заметил Царь.

Князь Василий Осипович Бебутов (1791, Тифлис – 1858, Тифлис), российский военачальник из армянского знатного рода, 13 февраля 1830-го был назначен начальником Армянской области Российской империи, управлял которой в течение восьми лет. Генерал от инфантерии (1857).

Барон Григорий Владимирович Розен (1782–1841), генерал от инфантерии (1826), командующий Отдельным Кавказским корпусом (1831–1837), главный управляющий гражданской частью и пограничными делами Грузии и Армянской области.

Мориц Христианович фон Шульц (1806–1888) летом 1839-го отличился в штурме за Ахульго с целью захватить аул – ставку имама Чечни и Дагестана Шамиля. В бою офицер штаба Кавказского корпуса Шульц был ранен пулей в голову. Кусок свинца пробил щеку и раздробил челюсть. За захват цитадели Шамиля капитан Генштаба получил награду, которую ценил особенно: серебряную медаль «За взятие штурмом Ахульго». В приказе о присвоении капитану очередного чина Государь Николай I начертал: «Из подполковников в полковники».

В начале 1850 года «Ахульговский герой» Мориц Христианович фон Шульц убыл в Армению комендантом Александропольской крепости, где

6 декабря того же года был произведен в генерал-майоры. Здесь, на границе с Турцией, он встретил начало Крымской войны. В ноябре 1853-го служил в Особом корпусе князя В.О. Бебутова.

1-го июля, день рождения Ея Императорского Величества Государыни Императрицы, день радостный для всей России, для нас, жителей Александрополя, еще священнее тем, что Августейшим Именем Императрицы наречены крепость и город.

До сего времени мы торжествовали этот день, по возможности, давно обычным порядком; но новый Комендант крепости, полковник Шульц, нам дал понять, что в Александрополе торжество это должно быть необыкновенное.

Все господа чиновники: военные, гражданские и почетнейшие обыватели города были приглашены Господином Комендантом 1-го числа на бал. Не говоря о радушии, преду-

предительности, любезности хозяев и роскошном угощении, о блеске освещении и проч., расскажем только то, чего давно, а здесь никогда, нам не случалось видеть. При Комендантском доме есть сад, не большой, но тенистый и прекрасно, правильно расположенный. Все деревья были увешаны разноцветными фонарями, производившими необыкновенный эффект. Кто кое-где побывал – тому вспомнились разные места гуляний столиц и больших городов, а не бывалому – несколько приходилось восклицать: как это прекрасно, очаровательно! Кажется, я где-то подобное видал, во сне или наяву, нет, виноват – читал, не помню хорошенько, – мне кто-то рассказывал, да, точно, рассказывал…

За оградой сада, на иллюминованной площади, раздавались песни четырех хоров военных песенников, играла музыка и тут же гудела туземная шумная зурна с своим неразлучным спутником – оглушительным барабаном. В девять часов начались танцы, прерванные в одиннадцать часов приглашением пожаловать на площадь, окруженную толпами народа.

Разместившись на приготовленных рядах скамеек, только тогда угадали мы, что вызваны смотреть фейерверки. Разнообразные огни и фигуры сменились новыми, неожиданными декорациями; наконец, засиял щит с вензелевым изображением Имени Ея Императорского Величества. Вензель имел шесть перемен в цвете и украшениях, одна другой прелестнее и очаровательнее; музыка играла «Боже, Царя Храни», а присутствующие, встав с места – обнажив головы, в невольном умилении и удивлении, в совершенной тишине взорами вонзались в изображение Священного Имени, и в эти минуты, кроме молитв о Царе в его Августейшем Доме, ничего на душе не было, и уста безмолвствовали до той поры, пока избыток чувств не вырвался на простор, разра-

зившись единодушным, русским ура! Тем ура, которое ради пустого шума никогда русским человеком не произносится. Но это ура должно было смолкнуть пред начавшеюся вскоре пальбой из ручных мортир и ружей, пред непрерывным лопаньем ракет, взрывами бураков и светящихся ядер.

Заключилось это новое для туземцев зрелище бенгальским огнем, осветившим всю местность и народ, ее покрывавший. Ура! Вновь раздалось, загремели музыка и песенники, а гости возвратились к танцам и только с рассветом, отвесив поклон хозяину и высказав Ахульговскому герою свое спасибо, разошлись, убежденные в великой истине: что возможность всего заключается не в средствах, а в доброй воле, желании и согласии.

Автор зарисовки Г.

Улица Царская в Ереване удостоена этого звания в честь царя Российской империи Николая I, посетившего Эривань в 1837 году. Публикацию «Улица Царская» читайте на стр. 28 данного номера газеты.

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ МАРИНЫ И ГАМЛЕТА МИРЗОЯН