Рожденный в свете рампы

– Николай Максимович, поскольку наше издание русско-армянское, начнем беседу с города детства – Тбилиси. В одном из интервью Вы признались, что придерживались неверного мнения относительно национальности английского драматурга Уильяма Шекспира. Цитирую: «Поскольку в Тбилиси достаточно много проживало и проживает до сих пор армян, не знаю, почему, но армяне очень любили себя называть именами шекспировских трагедий. Очень много было Гамлетов, Тристанов, Лаэртов, Ричардов, Джульетт и так далее. Я очень много лет считал, что Шекспир – армянин»… Расскажите, пожалуйста, об армянах, которые так или иначе сыграли свою роль в Вашей жизни?

– Прежде всего мой отчим был армянином. Этот человек появился в моей жизни, когда я еще не разговаривал, и столько, сколько помню себя, я помню его. Он был красавец, на 16 лет младше мамы. Баловал меня всячески, покупал подарки. Но когда встал вопрос о моем переводе на учебу в Москву и мама собралась ехать со мной, он категорически сказал «нет». На что мама ответила: «Мне сын дороже мужа». И мы уехали.

– Вы – гражданин России грузинского происхождения, родились в колоритном Тбилиси, воспитывались в атмосфере любви, дружелюбия и интернационализма. Как это многообразие повлияло на Ваше мироощущение? Чувствуете ли Вы себя связующим звеном между культурами Грузии и России?

– Когда мне вручали орден «За заслуги перед Отечеством», я, благодаря за награду, сказал: «Я сын древнего грузинского народа, я российский гражданин, и я русский артист».

В моем детстве Тбилиси был очень многонациональный город, потому, помимо слоев среди самих грузин, он делился на кварталы, например, еврейский квартал, был квартал, где жили католики, был квартал – и до сих пор есть, – где живут только армяне. По переписи населения еще в советский период только самих грузин в Тбилиси было около тридцати процентов. Тбилиси очень театральный город, еще во времена Советского Союза театры Тбилиси играли на трех языках – русском, грузинском и армянском.

– Как часто Вы посещаете Грузию, не возникало желания пожить там?

– Сейчас я регулярно бываю в Грузии. Построил дом на берегу Черного моря и каждый раз, как только выдаются свободные дни, сбегаю туда. Летом ко мне присоединяются мои ученики, и мы прекрасно проводим время.

– Кто для Вас самый знаменитый грузин в мире?

– Знаменитых грузин известно много. Я восхищаюсь военным гением Багратиона, преклоняюсь перед жертвенностью и верностью Нино Чавчавадзе, обожаю творчество Тенгиза Абуладзе, Софико Чиаурели, Нани Брегвадзе, Тамары Гвердцители, многих других… Но если нужно назвать только одно имя, то, наверное, это будет Шота Руставели.

– Балет стал делом всей Вашей жизни. Что стало той самой точкой невозврата, когда Вы поняли, что будете заниматься только балетом? Кто или что сыграло решающую роль в Вашем выборе?

– Точкой невозврата стало мое рождение. Мне не хотелось заниматься спортом, потому что там не было творческой составляющей. Мне хотелось быть артистом. Так еще получилось, что в хореографическое училище принимали раньше, чем в театральное: в театральное – в 18, а в хореографическое – в 10 лет. А я так хотел на сцену, поняв, что хоть таким образом можно на нее пролезть. Даже мама, считавшая, что мужчине работать в балете неприлично, не смогла меня остановить. А оказалось, что у меня есть способности. Я не любил концерты, где надо исполнять кусочки, я всегда любил танцевать спектакль, создавать какой-то образ.

– 21 год работы в Большом театре, сотрудничество с известными преподавателями и балетмейстерами не только России, но и других стран – это уникальная не только творческая, но и философская школа. Какой самый важный урок Вы вынесли для себя из пройденного пути?

– Однажды, когда меня уговаривали подписать против кого-то бумагу, Марина Тимофеевна Семенова (народная артистка СССР, любимая ученица Вагановой, балерина, педагог и наставница Николая Цискаридзе, близкий человек, вторая мама. – Авт.), показав на потолок зала, сказала: «Запомни: мы служим только Аполлону». С тех пор я знаю, что, в какие бы дрязги меня ни втягивали, я должен быть честным и порядочным прежде всего по отношению к себе.

– Есть такое понятие – generational talent: кого бы Вы охарактеризовали подобным образом на балетной сцене после имени Николая Цискаридзе?

– После – никого пока нет. Передо мной – сонм имен великих танцовщиков и танцовщиц, составлявших славу не только поколения, но и целых эпох, чьи имена не потускнели за десятилетия и даже века.

– Уже который год Вы возглавляете Академию русского балета им. Вагановой, однако в Армении с гастролями ни разу не были, хотя успешно гастролируете и выступаете во многих республиках бывшего Союза и городах России. С чем это связано, на Ваш взгляд?

– В Академии нет понятия «гастроли». Есть творческие поездки, в которые мы обычно выезжаем по приглашению. Исключение составляют только наши ежегодные выступления в Государственном Кремлевском Дворце – «Щелкунчики» и выпускные спектакли, которые стали возможны благодаря государственной программе «Прио-

ритет-2030». В начале декабря три спектакля мы дали в Мариинском театре, а затем 18 и 19 декабря в Москве, в Государственном Кремлевском Дворце, где уже 5 лет подряд ежегодно проходят наши «Щелкунчики».

– В книге «Мой театр» Вы пишете о том, что во время гастролей в США на выступления приходила почти вся армянская диаспора, так как в труппе танцевала Юлия Малхасянц. Поддерживаете ли с ней отношения?

– С Юлианой Малхасянц мы по-прежнему очень дружны. Ежегодно я приглашаю ее участвовать в работе комиссии, которая принимает государственные экзамены по характерному танцу в Академии. Расскажу одну историю, которая очень много говорит о профессионализме Юлианы.

15 июня 1995 года в Большом давали «Сильфиду», и главные партии исполняли Инна Петрова и я, Юлиане по праву доверили роль колдуньи Мэдж – самого загадочного героя этого всеми любимого классического сюжета! («По сюжету балета Мэдж – злая колдунья, которая дала Джеймсу волшебный шарф, погубивший сначала Сильфиду, а затем и его самого». – Прим. автора из книги «Мой театр».)

И именно этот спектакль удостоила своим вниманием и посетила небезызвестная принцесса Диана. После спектакля она взошла на сцену поблагодарить артистов. Всем говорила приятные слова, а дойдя до Малхасянц, с лукавством сказала: «Вот Вы точно знаете, как расправляться с мужчинами». Насколько сильным было впечатление принцессы от созданного на сцене образа… (Улыбается.)

– Уход из жизни Тиграна Кеосаяна… Насколько известно, Вы дружили, какие воспоминания остались о нем?

– Все воспоминания о Тигране – только радость и счастье. Они с Ритой стали мне почти родными. Я настолько был уверен, что он обязательно поправится, что известие о его смерти было как гром среди ясного неба.

– За долгую, скажем так, балетную карьеру Вы стали первым балетным Германом на российской сцене, воплотили такие образы, как граф Альберт, Квазимодо, Тезей (Оберон) и многие другие, не говоря уже о вашем легендарном Щелкунчике… Какой же герой близок Вам, тот, который наиболее полно выражает Ваше отношение к жизни?

– Не знаю, как насчет отношения к жизни, но я всегда больше всего любил Дезире. Единственный мой герой, который доживает до счастливого конца.

– На чем основываетесь при выборе и подготовке программы выпускных спектаклей Академии русского балета имени А.Я. Вагановой?

– Прежде всего на данных учеников. Не каждый год нам везет на сильные выпуски. А моя задача – показать их так, чтобы не было стыдно. В один год были откровенно слабые дети. Но мне удалось составить программу так, что люди, к мнению которых я прислушиваюсь, сказали: «Мы никогда не видели, чтобы такой слабый выпуск так блестяще выступил. А ведь их «блестящее» выступление – прежде всего грамотно составленная программа концерта.

Я давно отошел от традиционных выпускных концертов, когда один за одним идут бесконечные па-де-де, не всегда хорошо исполненные. С самого первого своего выпускного спектакля я стараюсь, чтобы каждый акт представлял большую форму – сюита или акт из большого балета или одноактный балет. При такой установке дети занимают обычно то место, которое им в дальнейшем предстоит занять в театре: кто-то солирует, а кто-то работает в кордебалете.

– Николай Максимович, недавно Вы претворили в жизнь свою давнюю мечту – сыграли на сцене театра в ином для Вас амплуа. Как Вам далась роль Людовика XIV в спектакле «Кабала святош», какие впечатления остались у Вас от этой работы и есть ли желание продолжить этот путь?

– Это была сказка, в которую я попал. Поскольку премьера уже состоялась, могу сказать, что период создания спектакля для меня навсегда останется временем высочайшего наслаждения от общения с очень талантливыми и неординарными людьми. И конечно, я бесконечно благодарен Константину Юрьевичу Хабенскому за то, что он в меня поверил и пригласил в этот спектакль. А в будущее я не заглядываю. До него еще надо дожить.

– А Вы никогда не задумывались над тем, чтобы заняться бизнесом, стать предпринимателем?

– Никогда. Я слишком ленив. А в бизнесе, чтобы процветать, нужно все время крутиться.

– Ваша любовь к «покушать» стала мемом. Какую кухню мира или блюда предпочитаете, любите ли готовить и есть на ночь?

– Когда я танцевал, я не думал о времени. Когда оно было, тогда и ел. Больше всего люблю жареную картошку с грибами. Но сам никогда не готовлю.

– Рудольф Нуреев говорил: «Если я не занимаюсь один день, то это знаю я. Если не занимаюсь два дня, то это видит мой педагог. А если я пропустил три дня, то это видит вся публика». Как Вы прокомментируете эти слова? Что Вы советуете своим ученикам по поводу дисциплины и диеты?

– Балет без дисциплины невозможен. Каждое утро нужно идти в класс, потому что наше тело – наш инструмент и от того, как он будет с утра настроен, зависит не только то, как мы танцуем, но и отсутствие травм. Моим педагогом в Московском училище был Петр Антонович Пестов. Он был очень жестким. Жестоким. И дисциплина у нас была просто армейская. Не только в нашем классе – во всей школе. А дальше, что Вы думаете, дисциплина кончилась и пошли сплошные пряники? Нет. Балет – это жесточайшая дисциплина всегда, везде. Марина Тимофеевна Семенова, мой педагог в Большом театре, была также весьма строгой. Попробовали бы вы заговорить во время репетиции или встать не на свое место! Даже народные артистки у нас двигались только с ее разрешения и вставали на то место, какое она указывала. По-другому не было никогда. А если кто-то нарушал этот заданный раз и навсегда порядок, он сразу же выходил за дверь. Но… После этого я все время говорю: но! Мы этих людей обожали. О-БО-ЖА-ЛИ! Мы понимали, что вот эта жесткость, иногда даже жестокость нам только во благо.

– Пикассо говорил о том, что у юности нет возраста. Вы себя ощущаете юным?

– Я не задумывался над этим вопросом. Если сравнивать с моей юностью, то не ощущаю. Я ее и не помню практически. Зато могу много рассказать на тему, где и что танцевал. И еще я тогда себе очень не нравился.

– Если бы выпала возможность, что бы Вы изменили в своей жизни?

– Что-либо менять не стал бы. Но было бы интересно вернуться в то время, чтобы успеть поговорить со многими людьми, которых я потерял, когда мне не исполнилось еще и 20 лет.

– Николай Цискаридзе – интересный собеседник и харизматичный человек с чувством юмора, вокруг всегда много известных персон, однако Вы любите уединяться и не устаете от себя. А есть ли те главные люди, которые Вам необходимы и без которых сложно?

– Больше всего люблю быть дома один. Смотрю фильмы, читаю книги. Это самое лучшее времяпровождение. И для него совершенно не нужна компания.

– Николай Максимович, Вы – верующий человек, однако, когда прочитала Вашу книгу «Мой театр», у меня возникло ощущение, что Вы и суеверны, а от мамы Вам передался дар предчувствовать, предвидеть, предугадывать какие-то знаки судьбы.

– Я не верю в приметы, в мистику, следовательно, не суеверен. Но я понимаю, что мозг человека может гораздо больше, чем мы даже можем себе представить. Мама прекрасно гадала. И, что интересно, ее предсказания всегда сбывались. Когда я шел сдавать экзамены, всегда спрашивал у нее, какой билет мне достанется. И она всегда предсказывала точно. Ни разу не ошиблась.

– Что для Вас сегодня является главным источником вдохновения и двигателем вперед?

– Дисциплина. Я страшный лентяй, но, когда утром встаю, всегда знаю, что должен сделать за день. И знаю, что, кроме меня, этого никто не сделает.

– Ваши пожелания читателям издания «Ноев Ковчег», Вашим поклонникам, что особенно хотелось бы донести до них?

– Скоро Новый год, так что поздравляю всех с наступающим Новым годом. Желаю здоровья, сил, удачи и мирного неба над головой.

Уважаемый Николай Максимович, редакция издания «Ноев Ковчег» поздравляет Вас с днем рождения и наступающим Новым годом! Пусть судьба ведет Вашу жизнь к изобилию и любви, а Ваша неиссякаемая энергия притягивает только позитивных и благожелательных людей, создающих прекрасное и приносящих процветание!

Беседу вела Нана Аветисова