Сергей «Катет»: Любить Отечество и верить в нашу армию и флот

– Сергей, Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

– Здравствуйте! Родился в 1987 году в Ленинградской области в семье военнослужащего, вырос в Санкт-Петербурге. Окончил в 2009 году военное училище. Женат, есть двое детей – сын Андрей и дочь Виктория. Был промежуток времени, когда служил в правоохранительной системе – был опер-

уполномоченным по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

– Почему Вы выбрали профессию кадрового офицера?

– Так сложилось, что все детство провел в кругу военных – отец военный, общежитие в котором мы жили с родителями, было для военнослужащих, так что особо и не думал о чем-то другом, кроме как карьера военного.

– Как отнеслась семья к Вашему решению воевать?

– С пониманием ситуации и с поддержкой конечно же. Вообще – горжусь своим надежным тылом.

– Что для Вас значит позывной «Катет»? Как он появился?

– Позывной появился в 2018 году, когда первый раз приехал в Донбасс. Всегда было хорошо с геометрией. С того времени, если честно, меня гораздо чаще называют по позывному, так что теперь «Катет» – уже даже больше имя, чем позывной. Принцип выбора был классический – чтобы позывной был не более 6 букв, чтобы не было шипящих букв и чтобы при работе в эфире мой позывной был четко различим.

– Почему Вы решили поехать в Донбасс добровольцем?

– Это было стечение разных факторов, как объективных, так и субъективных, о которых, к сожалению, не могу говорить в силу определенных обязательств.

– Чем разведка в мотострелковом полку отличается от работы в НМ ДНР?

– Принципиальная разница заключается в масштабе задач. А так вообще в народной милиции в то время создавались разведывательные подразделения, которые по своим качествам не уступали войсковой разведке МО РФ. Плюс к этому парни из народной милиции получали свежий боевой опыт массово, а разведчики Российской армии только учились современным реалиям работы.

– Какие навыки для разведчика критически важны в современных войнах?

– Как и во все времена, в первую очередь умение думать быстро и нестандартно, во-вторых, безусловно, нужна хорошая физическая форма, при этом мы не ждем у себя парней, которые всю жизнь провели в тренажерных залах и имеют гору мышц. А вообще хороший разведчик – это, по сути, человек с достаточно высоким уровнем эрудиции в разных областях жизни.

– Как изменилась тактика разведчиков за время СВО?

– Сейчас фактически вся разведка ведется средствами БПЛА разных форматов – от небольших коптеров до крыльев, которые летают на нескольких тысячах километров, а за счет качественных камер операторы способны различать самые мелкие детали на земле. Хотя так же, как и раньше, разведка устраивает наблюдательные посты, слушает движение техники противника, определяет направление работы арты противника и дистанцию ее работы. Получается, что сейчас к уже давним, давно испытанным методам ведения разведки добавился еще и способ разведки с помощью БПЛА. Вообще разведчик – это человек, который много ходит, много слушает, наблюдает, но мало стреляет. Если мы начали стрелять, то что-то пошло не по плану.

– Удается ли в процессе работы получать значимую информацию от местного населения?

– За все время работы такие случаи можно пересчитать по пальцам одной руки, и в основном эти случаи касались работы противника в наших тыловых районах.

– Какие, на Ваш взгляд, были основные этапы по освобождению Курской области?

– Сложно сказать, но именно для меня важными этапами были освобождение Суджи, Гуево, Горнальского монастыря и самого Горналя. Очень хорошо помню тот день, когда наше подразделение освободило последний населенный пункт Курской области, хотя в ходе работы там погибли несколько наших братьев-разведчиков.

– Расскажите о знакомстве с Владленом Татарским. Это произошло еще в 2019 году?

– В 2019 году Владлен оказался в подразделении НМ ДНР, в котором я был в тот момент. Начали общаться, оказалось, что на многие вещи смотрели одинаково, видимо, поэтому и случился коннект. После этого нечасто переписывались, в основном это происходило, когда я смотрел его канал в телеграме и мне заходила или не заходила какая-то тема, которую он поднял.

– Вы были в день теракта в баре «Патриот». Не могли бы Вы рассказать, как все было?

– Я узнал, что Макс будет выступать в «Патриот»-баре, и пригласил на это мероприятие еще несколько своих друзей, которые давно хотели познакомиться с Максом. Приехали туда примерно за час-полтора до начала мероприятия и успели поговорить обо всем, что интересовало нас всех. Помню, стоя на улице, Макс сказал такую фразу: «Неужели для того, чтобы люди поняли, что идет война, нужно что-то или кого-то взорвать в Питере?»

Потом – начало мероприятия, Трепова со своим бюстом-бомбой и ее слова, которые она повторила несколько раз: «Я вам гарантирую, что это не взорвется», и слова Макса про то, что бюст обычно ставят на родине погибшего героя. Я еще сидел и думал: «Что за бред они вдвоем несут?» Мы с друзьями сидели справа от сцены, примерно в

3 метрах от эпицентра взрыва. Потом хлопок, звон в ушах… Я понял, что что-то взорвалось, проверил себя на возможные ранения (кстати, один осколок так и остался сидеть у меня в лице, а еще два я потом вытаскивал у себя из ног). Потом мы сразу с одним из моих друзей подбежали к Максу, но он был уже 200. После этого подбежали к ведущему Егору – он в крови был весь, лежал между рядами столиков, но ранений, которые могли бы привести к летальному исходу, у него не было, слава Богу. Кстати, интересно, как у Егора сейчас дела – хороший, толковый парень. Потом, уже на улице, оказывали помощь какой-то девушке, которую кто-то положил на спину, и она чуть не захлебнулась собственной кровью. В той истории один из моих друзей получил серьезное ранение в глаз, второй – около 40 осколков в ноги и тело, а двое еще несколько дней выковыривали эти осколки из одежды, головы и т.п.

– Как Вам кажется, зачем Украине был нужен теракт против Татарского? Добилась ли она своей цели?

– ГУР Украины, совершив убийство журналиста, автоматически сделало Украину страной, ведущей террористическую войну. Задача их была понятна – показать, что на территории России нет мест, куда они не могут дотянуться. Но реакция оказалась обратной – многих, в первую очередь на фронте, это только еще больше разозлило. Так что желаемой цели, я считаю, противник не достиг.

– Как Вы обнаружили фотоаппарат со снимком Треповой? И как удалось быстро передать данные полиции?

– Это произошло случайно. Когда мы были уже на улице после взрыва, я увидел идущего парня, то ли узбека, то ли таджика в одежде уборщика. При этом у него на шее висел фотоаппарат – зеркалка, профессиональный. Меня зацепило, что его внешний вид, мягко говоря, не соотносился с этим гаджетом – видимо, опыт работы опером сработал в тот момент. Я его остановил с одним вопросом – где он взял фотоаппарат. Он сказал, что поднял его внутри бара. Я забрал фотик, включил его и начал листать фотографии. На одной из них была фотография Треповой, я ее хорошо запомнил. После этого сразу же подошел к сотруднику полиции – женщине в чине подполковника, показал ей фото, сказал, что эта девушка может быть причастна к взрыву. Она позвала оперативника, я ему отдал фотоаппарат. Он при мне еще делал на свой телефон фотографию Треповой с экрана фотика и кому-то отправлял.

– Какой урок из событий в «Патриоте» должен вынести каждый?

– Урок один – нужно помнить, что противник способен действовать против мирного населения глубоко на территории России и к этому нужно быть всегда готовым. Я вот, даже находясь в отпуске, всегда с собой ношу турникет, перевязочный пакет и ножницы.

– Почему среди россиян есть люди, которые считают Трепову жертвой и жалеют ее?

– Мы сами виноваты в этом! Много лет мы не занимались воспитанием наших детей в государственном масштабе, поэтому этим воспитанием начали заниматься наши геополитические противники с помощью «мягкой силы» – либеральные общественные организации, кино, сериалы, разные журналы… Вот вырастив такое поколение детей с кока-колой вместо мозгов, наш противник и моделирует ситуации, в которых такие, как Трепова или Навальный, становятся мучениками и борцами за истинную справедливость.

– Как контузия и осколок влияют на Вашу жизнь и службу сейчас?

– Вообще никак. Хотя контузии, которые я получил, а их суммарно четыре, периодически вызывают головные боли. Но это терпимо.

– Как сложились судьбы других пострадавших? Поддерживаете с ними связь?

– Поддерживаю связь, естественно, со своими друзьями, с которыми был в тот день на мероприятии, а с другими общаться получается редко, так как многие – в моем родном Питере, а я – нет.

– Как, на Ваш взгляд, изменилось отношение россиян к СВО за эти годы?

– С одной стороны, понятно, что все устали от войны – это нормально. Но с другой – я все чаще слышу слова о том, что хочется закончить эту войну безоговорочной победой России.

– Что думаете о переговорах между Россией и Украиной? Возможно ли скорое завершение войны?

– Сложно сказать. Честно признаюсь, что уверен в том, что мы не сможем достигнуть решения конфликта переговорами, потому что те, кто сейчас рулит Украиной, не являются людьми, способными принимать самостоятельных решений. А тем, кто реально управляет Украиной, окончание войны невыгодно ни с точки зрения финансовой составляющей, ни с точки зрения геополитической. Им нужна слабая, обескровленная Россия с протянутой рукой, выпрашивающая очередной кредит на существование.

– Что должно произойти, чтобы наступила победа?

– Все просто – каждый из нас на своем месте должен просто хорошо выполнять свою работу. По-честному.

– Есть ли у Вас талисман или вещь, которую берете в каждый бой?

– У меня есть два браслета на руку. Один мне сделала моя любимая жена, а второй – доченька. Они всегда со мной.

– Планируете ли остаться в армии после СВО?

– Конечно, у меня впереди еще два года контракта, но с высокой вероятностью после СВО останусь в армии, правда, пока не знаю, в качестве кого.

– Хотели бы Вы, чтобы Ваши дети пошли по Вашим стопам?

– Моим детям еще не так много лет, чтобы об этом задумываться, но что могу сказать точно, так это то, что поддержу любое их решение. Они уже знают, что самое главное – быть честным человеком и приносить пользу Отечеству.

– Какой Вы видите Россию через 10 лет?

– Процветающей страной с сильной армией.

– Что будете делать в первый день после победы?

– Лично я хочу закончить войну в Киеве, в районе Банковой улицы.

– Что бы Вы пожелали тем, кто на фронте, и тем, кто находится в мирных городах?

– Солдатам – беречь себя и не выключать голову при выполнении задач, офицерам – беречь свой личный состав, а всем вообще – любить Отечество и верить в нашу армию и флот.

Беседу вела Мария Коледа