Сергей Авакянц: Армения сохранилась благодаря России

– Сергей Иосифович, Вы родились в Ереване в 1958 году, а потом судьба резко уводит Вас из Армении. В 17 лет Вы поступаете в мореходку. Как же сложилась Ваша жизнь дальше? Кроме того, нам хотелось бы лучше узнать о Ваших корнях – родителях и дедах, если можно.

– Мой отец родился в городе Чарджоу, в Туркмении, в 1934 году. До революции мой прадед был довольно зажиточным жителем этого города. Он водил караваны в Афганистан, занимался торговлей, владел несколькими магазинами, предприятиями. Умер, переправляясь через Аму-Дарью с очередным караваном – упал с лошади и утонул. Семья была большая, в ней было 3 брата, один из которых – мой дед, и 4 сестры. Но начавшаяся революция внесла свои коррективы в жизнь семьи. Дед мой был вынужден долго скрываться, менять места проживания, чтобы не быть репрессированным как выходец из семьи, классово чуждой новой власти. Долгое время он не женился, устраивая жизнь своих сестер, и только в достаточно зрелом возрасте он наконец нашел мою бабушку. Это был неравный брак – бабушке был 21 год, ему – уже 34. Потом он снова оказался в Чарджоу, там родился мой отец. И снова они вынуждены были переехать, долго скитались и в конце концов оказались в Ереване. С 6 лет мой отец уже рос в Армении, учился там в школе. Моя мама родилась в Баку – еще в том, интернациональном, красивом, светлом, где жили в мире русские, армяне, евреи, татары. Это была такая Одесса Закавказья, если можно ее так назвать. Когда маме было 14, ее родители тоже переехали в Ереван, и она оказалась в одном классе с отцом. Мама у меня русская, родилась и выросла в Старой крепости, в центре Баку. Это старинная часть города, рядом с Девичьей башней. И вот они с 8-го класса оказались вместе, и так и прожили всю жизнь до самой смерти. Ушли совсем недавно. Мама – 3 года назад, отец – в прошлом году. Они прожили очень долгую, счастливую жизнь.

Отец мой не собирался поступать в военное училище. У него были очень хорошие способности для поступления на экономический факультет, он интересовался историей. Но когда он учился в 10-м классе, в школу приехали два морских офицера из Каспийского училища – рассказывать ребятам о военно-морской службе и агитировать их для поступления. Красивые молодые люди с кортиками, в красивой форме – и все мальчики класса решили поступать в военно-морское училище. В результате поступил только мой отец – и окончил его. Мама моя поступила в Ереванский государственный университет, выпустилась. Получилось, что папа учился в Баку, в Каспийском училище, а мама – в Ереванском университете. Когда папа был уже на 5-м курсе, они поженились. Мама выпустилась позже, чем он, поэтому он уже уехал к новому месту службы в Севастополь, на Черноморский флот лейтенантом, а мама осталась в Ереване. Соответственно я появился на свет в Ереване в 1958 году. И когда мне было где-то месяца?3, мама взяла меня и поехала к мужу. Так что с 3 месяцев я жил уже в Севастополе, там и вырос.

Это морской город, вокруг моряки, корабли – и у меня, разумеется, не было никаких сомнений в выборе будущей профессии. Я с 5 лет знал, что я буду морским офицером, моряком. Хотя отец меня отговаривал от поступления в военно-морское училище по ряду причин. В детстве меня очень сильно укачивало, а профессионально это очень тяжело для моряка. Но выбор я этот сделал, поступил в севастопольское Черноморское высшее военно-морское училище имени Нахимова, закончил его в 22 года и попал на Северный флот. 25 лет я прослужил на Северном флоте, потом – Академия Генштаба и потом еще 16 лет на Дальнем Востоке, на Тихоокеанском флоте.

Вот в целом моя биография.

– Безусловно, пик Вашей карьеры – это командующий Тихоокеанским флотом, и многие предрекали Вам должность главнокомандующего ВМФ России. Я не думаю, что 65 лет – это такой возраст, когда нужно было уходить, так как же так сложилось, что Вы все-таки ушли?

– Году в 2016-м мне предложили должность начальника Главного штаба Военно-морского флота. То есть предложили пойти по пути адмирала Исакова. Я тогда отказался по ряду причин. Затем моя кандидатура рассматривалась в числе других на должность главнокомандующего в 2018 году, но было принято решение – я считаю, абсолютно оправданное – назначить адмиралом глубоко уважаемого мной человека – Николая Анатольевича Евменова. Очень порядочный человек, прекрасный адмирал.

Я ни на минуту не пожалел, что 12 лет был командующим Тихоокеанским флотом, потому что этот промежуток времени позволил «войти» в эту должность очень серьезно. А второй момент – что это позволило реализовать кое-какие планы. И если в 2007-м, когда я оказался на Тихоокеанском флоте, он был, не побоюсь это сказать, далеко не передовым флотом нашей страны по ряду причин – отдаленность, финансирование, куча других объективных проблем, – то начиная с 2016 года благодаря тому, что на флоте оказались очень талантливые, сильные, прекрасные люди, 6 лет подряд он объявлялся лучшим военным флотом России. Поэтому это лучшие годы моей жизни, я абсолютно ни о чем не жалею. А 65 лет – это предельный возраст для нахождения на службе моей категории. Не буду лукавить, моему уходу в том числе способствовал и определенный конфликт с неким должностным лицом, связанный с различными взглядами на подготовку резервов для специальной военной операции.

– Понятно. Скажите, пожалуйста, Вы назвали адмирала Исакова. Это личность, которая вызывает глубокое уважение у всех. И мы все, армяне, гордимся, что он нашего рода. Какое Ваше отношение к нему?

– Адмирала Исакова характеризует, я думаю, такой факт, что генералиссимус Сталин, который собирал вокруг себя, безусловно, сильных и одаренных людей, относился к нему с большим уважением. Я думаю, это вполне объективная оценка. Лично мое отношение – адмирал, настоящий морской офицер и должен быть таким: высокообразованным, интеллигентным, не просто военным вроде генерала из фильма «Особенности национальной охоты». Есть такое мнение, что генерал должен быть тупым, решительным, говорить голосом на две октавы ниже обычного человеческого, сыпать афоризмами, тостами и так далее. Это худший образец того, каким может быть вое-

начальник. Настоящий должен быть именно таким, как адмирал Исаков – военным, ученым, интеллигентом, интеллектуалом. Поэтому я с большим уважением к этому человеку отношусь.

– Кстати, недавно благодаря фонду «Наследие и Прогресс» в Кронштадте был открыт памятник адмиралу Исакову. Мы все очень рады этому и гордимся.

– Когда я пришел на Северный флот, я попал на большой противолодочный корабль «Адмирал Юмашев» – все символично, ведь адмирал Юмашев был долгое время командующим Тихоокеанским флотом. А рядом ходил корабль того же проекта – «Адмирал Исаков». Ну и сейчас новый корабль «Адмирал Исаков» строится. Кстати, он планировался на Тихоокеанский флот, то есть уже второй корабль, океанский, будет назван именем этого адмирала.

– Вы ушли на отдых. Скажите, пожалуйста, чем Вы сейчас заняты? Предполагаю, что такие личности, как Вы, спокойной жизни не приемлют.

– Что значит – спокойная? Я прослужил 48 лет. В 17 лет надел военную форму и в 65 ее снял. Дело не в отдыхе, не в том, что я ищу спокойной жизни. Я просто пытаюсь сейчас наверстать то, чего был лишен эти 48 лет. Я очень много сейчас читаю, мы с женой ведем активную культурную жизнь, благо Москва это позволяет, посещаем театры, концерты. Мы много путешествуем по нашей стране. Жена часто ездит и за рубеж, но я в силу определенных обстоятельств не могу еще за границу выезжать. Да, в моей жизни было много хорошего, но кое-чего я был лишен, и вот сейчас я пытаюсь это восполнить.

– Сергей Иосифович, я уверен, что Вы интересуетесь жизнью людей в Армении, интересуетесь сегодняшним положением дел в Армении. Как Вы можете сегодня оценить, во-первых, российско-армянские отношения? И во-вторых, как Вы оцениваете последние нападки на Армянскую Апостольскую Церковь со стороны власти? Я думаю, что любой армянин имеет по этим вопросам свое мнение.

– Я считаю, то, что сейчас происходит – это национальное предательство. Предательство даже не исторического наследия, исторической дружбы и взаимоотношений с Россией, с русским народом, не в этом дело. Это в первую очередь предательство Армении и армян. Предательство армянской истории. У каждого народа должен быть какой-то стержень, вокруг которого нация сплачивается, держится и так далее. Для наций, которые подвергались такому истреблению, гонению, которые всегда жили во враждебном окружении, таким стержнем является какая-то идея или историческая память, а в данном случае – это религия. Если бы не было Армянской Церкви, если бы в 301 году Армения не сделала этот выбор, я думаю, что армяне давно бы растворились. Культурно, цивилизационно, национально они бы исчезли. Потому что в таком абсолютно враждебном окружении на протяжении столетий сохраняться как нация – это очень тяжело.

Вторым примером из мировой истории можно привести только евреев. И надо сказать, что сейчас этот пример следует взять за образец. Не имея территории, не имея страны, не имея государственности на протяжении тысячелетий, но имея как стержень свою религию, свою историческую память, народ восстановился и получил государственность. И живет на тех землях, с которыми связана его историческая память. А здесь отказ от Церкви – это уничтожение себя, уничтожение своей генетической памяти. И это страшное дело, это предательство. Я думаю, что люди, которые это совершают, не связывают свою дальнейшую жизнь с Арменией. Я думаю, что они связывают свое будущее и будущее своих детей или с Европой, или с Америкой.

– А российско-армянские отношения как Вы видите в последние годы?

– Армения просто разрушает эти отношения. И проводится эта тактика последовательно. Ведь Армения бы не устояла, если бы не Россия. Я не смотрю даже вглубь веков. Ведь еще до XVI века Армения пыталась сохранить свою государственность, найти защиту в католическом мире, в Западной Европе. Когда стало понятно, что эта идея перспективы не имеет, уже с XVII века Армения начала обращать свой взор к России. И как бы то ни было, именно благодаря России этот островок государственности сохранялся. Если бы не было Российской империи, если бы рядом находились только «дружественные» государства, как Османская империя или Иран, Армении давно уже не было бы. Да, были разные моменты. Был не совсем справедливый договор с турками, но надо понимать, что его заключала не Россия, этот договор заключали большевики. А большевики – это были так называемые интернационалисты, которые и Россию не рассматривали как какой-то исторический субъект, для них это было только топливо для мировой революции. Поэтому обвинять Россию в том, что когда-то сделали большевики, заключив определенные договоры, в том числе с Турцией, категорически нельзя. В самые трудные моменты, в начале 90-х, благодаря России устоял и Карабах, устояла и Армения. Но сейчас от всего отказываются, отказываются от своей истории. Это путь прибалтийских государств и путь Украины. То же направление.

– Понятно. Сергей Иосифович, а что для Вас в жизни главное? Ведь Вы прошли очень большой путь, начиная от простого моряка до адмирала флота.

– Главное – хороший сон, чтоб тебя по ночам не мучила совесть. А для этого надо стараться совершать как можно меньше ошибок в своей жизни. У меня тоже были в жизни моменты, особенно в молодости, за которые мне до сих пор стыдно, я переживаю, что поступил так, а не иначе. Поэтому таких моментов должно быть как можно меньше в жизни. И каждый раз, когда тебе предстоит какой-нибудь экзамен, испытание, ты должен об этом думать. Что самое главное – это спокойный, здоровый сон и чистая совесть в старости. А для этого надо вести себя соответствующим образом.

И второе самое главное – это любовь, любовь женщины. Вот только это дает счастье, только это дает уверенность, только это дает ощущение полноты жизни для каждого нормального мужчины.

– А есть у Вас хобби? Или уже времени на это не хватает?

– У меня в молодости было много увлечений. Я очень любил шахматы, нарды, собирал значки, занимался разведением рыбок и так далее. Но военная служба отучила меня от всех хобби, поэтому осталось только одно увлечение – военно-морская служба.

А сейчас я просто очень люблю читать. Моя мама закончила филфак в университете. Я научился читать с 5 лет. У нас всегда была прекрасная библиотека, и вот то, что я не успел прочитать тогда, сейчас наверстываю.

– Вы сказали, Вас интересует живопись. Вы рисуете?

– Нет, к сожалению. Если бы я этим занимался – еще возможно. У нас всегда было много книг по истории живописи, с биографиями художников. Мама постоянно их покупала. Но самому мне Господь не дал, к сожалению, таланта.

– Вы долгие годы были военным человеком и сейчас военный человек. Что Вам запомнилось как самое опасное для Вашей жизни или жизни Ваших подчиненных? Или, может быть, какое-то событие, которое стоит у Вас на первом месте как самая экстремальная ситуация? Если, конечно, об этом можно говорить.

– Да, говорить вполне можно. Море – это вообще стихия очень опасная, и ситуаций подобных было очень много. Самое страшное – когда ты принимаешь какие-то решения и от этих решений зависит жизнь людей. Эта ответственность – когда ты понимаешь, что на твоих глазах люди могут погибнуть, потому что ситуация кризисная, и ты должен принимать какие-то решения – это очень тяжелые переживания, это огромнейшее напряжение.

Тяжело было в последние годы, когда ты готовишь молодых ребят и отправляешь их на специальную военную операцию. Это ребята отборные, мотивированные, морские пехотинцы. Это действительно цвет генофонда! Ты их направляешь – и, возможно, некоторые из них не вернутся, а некоторые вернутся ранеными или искалеченными. Вот это тяжело. Очень тяжело смотреть в глаза молодой вдове. Или молодой матери, которая потеряла сына, мужа. Это самое тяжелое. Когда ты встречаешься с горем людей и начинаешь думать, что ты, возможно, отчасти являешься причиной этого горя, потому что ты этих ребят посылал. Понятно – то, что они делают, это нужно и это действительно цвет нашей нации. Но морально это все равно очень тяжело.

– Вы человек счастливый?

– Да, безусловно, конечно. Бог даровал ангела-хранителя, который ведет меня по жизни. Он есть, и были ситуации, когда, казалось бы, уже всё против тебя – и вдруг случается какое-то событие, которого не должно быть, но которое тебя спасает. У меня в жизни было очень много таких ситуаций. Я родился в абсолютно атеистической семье, у меня только дед был верующим. В советское время офицеры себе этого позволить не могли. Одно появление в церкви – и уже можно было быть исключенным из партии. Это влияло на карьеру. Но в 37 лет я, уже будучи капитаном I ранга, понял, что существует нечто такое, что выше нас, и поэтому крестился.

– То есть Вы – человек верующий и ходите в церковь?

– Да, верующий, хожу в церковь. У меня дома иконы, я молюсь.

– Спасибо большое за очень интересную беседу.

– Спасибо Вам!

Беседу вел Григорий Анисонян