Юлия Маркос: Часть счастья – в улыбке

– Юлия Михайловна, в прошлом нашем интервью, которое состоялось 10 лет назад, в 2016 году, Вы отметили, что живете активной жизнью, пишете стихи и картины, выступаете на радио и телевидении, печатаетесь во всех дизайнерских журналах, издаете книги. Вопрос такой: сегодня Ваша творческая жизнь протекает в таком же активном ритме?

– Да. У меня вышло 2 книги, написанные уже мной, а не мамины, которые я иллюстрировала. Это детские сказки и рассказы для взрослых.

За прошедшее время я успела разработать приложение для телефона. Приложение называется дословно «Разбуди меня!», хотя я лично называю его «Веселый будильник». Аналогов ему нет, все, кто успел подписаться, в полном восторге. Причем, как ни странно, и молодежь, и взрослые люди.

– На кого оно рассчитано?

– Я думала, что оно понравится подросткам и студентам. В итоге нравится как друзьям моего сына 27-летним, так и взрослым людям 60+.

Друзья сына просто звонят ему, восхищаются, какая я потрясающая, и говорят, что это единственный будильник, от которого они реально просыпаются и бегут заниматься делами.

– А в чем его суть?

– Это как будто бы обычный будильник, но обычный будильник нам рано или поздно надоедает своей одной и той же мелодией или звонком. Даже если ты ее поменял, то все равно полгода на ней сидишь, и она перестает тебя будоражить и будить. Ты выключил телефон – и можешь дальше спать.

– А здесь что?

– Если ты подписался на это приложение, тебя в случайном порядке будят, и ты не знаешь, кто и как. Разумеется, там все прилично, потому что на детей тоже рассчитано, но могут возникать всякие неловкие ситуации. Допустим, мой знакомый спит со своей женой, и утром будильник звонит с текстом: «Любимый, ты что, забыл? Я тебя жду! Одевайся быстрее!» Представляете реакцию жены? Ему только оставалось оправдываться, что это будильник.

На мелодии будильника могут стоять голоса наших актеров, которые я специально искала из фильмов, музыка, высказывания…

– А это в какую область творчества входит? Это не изобразительное искусство, не дизайн, не журналистика…

– Я многогранна! Это просто мой внутренний прикол. У меня несколько приложений в голове, совершенно на разные темы. Оказалось, что это совсем отдельный бизнес, который очень сложен. Конечно, было сложно оттого, что с нами некоторые перестали работать из-за всем известных событий, и мои разработчики запустили его через Казахстан. В этом и загвоздка. Те, кто успел его скачать, пользуются. Здесь и сейчас надо все снова обновлять, но это отдельная история.

– Вы сказали «отдельный бизнес». То есть там есть какая-то монетизация?

– Да, я хотела сделать его платным.

– И получилось?

– Я, как часто это делаю, впрыгнула в тему, не изучив ее предварительно. И потом мне уже стали говорить: «Надо было его сначала сделать бесплатным». А я такая: «Нет, оно сразу будет платным!» И может быть, это была ошибка. И вот у меня таких приложений есть несколько. Например, связанное со спортом. Я же и спортом люблю заниматься!

– И все-таки я хотел бы побольше узнать о новостях по Вашей основной профессии – я имею в виду дизайн.

– В дизайне новостей, наверное, быть не может. Потому что тут я поставила жирную галочку. Может быть, можно в нем развиваться бесконечно, но я нашла свою нишу как дизайнер интерьера, для меня это очень легко. Допустим, Вы берете у меня интервью. Вы для этого не изучаете предварительно какие-то фишки, как брать интервью, потому что это у Вас в крови, для Вас взять интервью достаточно легко. Так же как мне сделать любой дизайн. Это часть моей жизни. Мне нравится тот стиль, в котором я работаю.

– Заказов хватает?

– Да. И вот этого мне недостаточно, мне все время хочется чего-то нового. Почему я и начала книги писать. На основании трех моих сказок я написала сценарии мультфильмов. С одним мы подали заявку в Фонд кино, из 6,5 тысяч заявок прошло 33, и вот мы этот питчинг открывали первые. Первые из 33. Это было в сентябре. Но в Фонде кино поменялось руководство, и получилось, что нас перекидывают на повторный питчинг в марте. Так что эти деньги на производство мы еще не получили.

– То есть вопрос не закрыт, надеетесь на грант?

– Да, вопрос не закрыт. Мы подали заявку на 200 миллионов, вот если мы получим грант, тогда будем снимать широкоформатный мультфильм, подписан договор с «Формулой кино», все ждут.

– Широкоформатный – и полный формат?

– Да, фильм продолжительностью один час. Я не захотела больше, потому что я, как и моя мама, считаю, что дети устают и взрослые устают, если больше по времени. Но и меньше не захотела, так что это была моя идея – сделать мультфильм на 60 минут. Его уже все ждут. Кинотеатры ждут, Дарья Блохина – известная актриса озвучания, которая будет с нами работать – тоже ждет. Мультфильм будет называться «Айя». Это имя девочки, про которую будет мультфильм.

– Вы пришли к нам в гости с портретами. На одном портрете – я. Мне нравится. Нравится потому, что там вижу характер, свой. Но меня удивил другой портрет. Портрет дочери Маршала Советского Союза Конева – Натальи Ивановны Коневой. Мне кажется, что это высокий уровень художника. Это профессионализм. Я даю такую высокую оценку. Поздравляю с этими работами и думаю, что Вам обязательно нужно продолжать рисовать. Ваша активная жизнь в творчестве продолжается?

– Да. Как я всегда рассказываю на лекциях, творческий человек в принципе, наверное, может только так. Это же получается, как вечный двигатель. Творчество должно обязательно воплощаться. И когда ты воплощаешь в жизнь свою идею, ты от этого заново вдохновляешься, ты от этого заново заряжаешься. Я думаю, и у Вас так же. И от этого получается такой вечный двигатель. Вот тогда творческий человек живет, горит и снова может творить.

– Юлия Михайловна, невозможно обойти вниманием тот факт, что Вы являетесь внучкой Маршала бронетанковых войск Советского Союза, Героя Советского Союза Амазаспа Хачатуровича Бабаджаняна. Вы, конечно, гордитесь Вашей родословной, но что Вам дало родство с этой героической личностью? Это Вам в жизни помогало или, наоборот, мешало?

– Если можно, я поправлю. Я не люблю слово «гордиться». Вообще не люблю. И особенно, когда его говорят применительно к дедушкам. Когда внуки, правнуки говорят: «Я горжусь», меня это коробит. Мне не близко это слово, потому что я – восхищаюсь, умиляюсь, радуюсь. Это же его заслуга, как я могу годиться его достижениями?

– Ну так Вы довольны?

– Да, я довольна! Ничем это мне не мешает, другое дело, что это высокая планка. Конечно, это высокая планка, и этот уровень надо держать, нести достойно свою родословную. Естественно, все равно фамилия на слуху и мы как потомки на виду. Мы где-то появляемся, о нас кто-то что-то может сказать, поэтому всегда есть какой-то задний фон и ответственность. И конечно же всегда хочется ее оправдать. Дедушка же был ужасно многогранный, что уж там говорить. Очень талантливый, очень сильный и очень «заряженный» человек. И этой его генетики хватает на весь род. У кого-то какие-то его таланты проявляются. Он прекрасно рисовал, у меня до сих пор есть два его рисунка. И он прекрасно писал. Его дневники – будто речь писателя, а он ведь вообще на армянском языке в детстве учился в горах! А пишет на русском потрясающе! Уж не знаю, были там какие-то редакторы или нет, но вот читаешь его письма – маме, какие-то поздравительные – в них очень много смысла. Он в принципе такой многогранный, глубокий человек. И вот этой его глубины на нас всех хватает. И хочется этим делиться.

– Я видел фотографии, где Вы очень маленькая у него на руках, на коленях сидите. Вы его помните?

– Да, но Вы знаете, это фотографические воспоминания. Как у детей бывает. Я всегда взгляд запоминаю у любого человека. Я очень хорошо помню его глаза, харизму какими-то вспышками. И благодаря тому, что есть фотографии, я тоже помню, конечно, эти моменты, которые на фотографиях.

– Вы часто посещаете Армению? Как Вы там себя чувствуете?

– Если честно, до 18 лет каждый год, начиная с годика, я ездила в Карабах. Папа меня возил в Нагорный Карабах обязательно каждый год. Ездили мы в основном через Азербайджан, через Кировабад. Мы прилетали туда и уже оттуда ехали на машине в наше село.

– Это еще до трагических событий, до войны?

– Да. Я с 1981 до 1988 года так ездила.

– А после того, как Карабах стал независимым, стал Арцахом?

– Тогда стали приезжать через Армению – с 2008-го и до тех пор, пока папа был жив. Поэтому я могу сказать про Карабах, а про Армению – вряд ли.

– Сегодня Карабах уже не армянский. Там не осталось ни одного армянина.

– Воспоминания есть. Там могила дедушки.

– Там сейчас начинают крушить и кладбища. Даже не знаю, сохранились ли могилы.

– Так вот, папин папа, мудрый человек, хоть и жил в Пятигорске, говорил: «Похороните меня в Карабахе, чтобы вы туда приезжали». И мы туда приезжали, ходили на его могилу.

– Но, к сожалению, сейчас Вы не сможете туда поехать. И как Вы восприняли это?

– Мы с сестрой сказали: «Хорошо, что нет папы». Он ушел в 2020-м, и хорошо, что он это не застал. Потому что он безумно любил свои родные места, просто безумно. Это такая боль…

– Ваш отец ведь тоже был родом из Карабаха?

– Ну конечно, поэтому мы туда и ездили, папа нас туда и возил.

– Его фамилия была Багдасаров?

– Да, Багдасаров Михаил Багратович.

– А чем он занимался?

– Он был полковник, военный врач в госпитале Бурденко, начальник радиологического отделения. Его тоже очень многие знали. И конечно, это именно он привил нам любовь к Карабаху. Мне – на 100%.

И вот мне кажется, это такая общая боль, о которой не хочется говорить. Как будто бы мы делаем вид, что ничего не произошло, отодвигаем все от себя. Потому что это настолько несуразно, невообразимо и непонятно, что вообще произошло, что мы не знаем, что говорить. У нас там остался дом, личные вещи, могила дедушки, детство. А что уж говорить о тех, кто там вырос, я вообще не представляю.

– Есть глубокая боль, да?

– Да, она как фон. Ты стараешься даже и не смотреть туда.

– В 45 лет Вы участвовали в конкурсе красоты «Миссис Россия мира – 2016». И даже заняли там призовое место. Какую роль сыграло подобное мероприятие в Вашей жизни и чем Вы компенсируете такие увлечения сегодня?

— Это не увлечение, это вообще случайный эпизод в моей жизни, который вообще не должен был случиться! Я пошла туда ради шутки, потому что мой рост 155 см. И получилось, что я стала вице-миссис, хотя жюри 20 минут спорило, хотели отдать мне 1-е место, а депутат, которому конкурс принадлежал, сказал, что я – нестандарт, ему ехать с победительницей на следующий год в Корею, а там не любят маленьких.

– Хотя сами они маленькие.

– Хотя сами они маленькие, да. Но самое смешное, что я его где-то через год встретила, говорю: «А-а, запороли меня!» Он говорит: «Я Вас умоляю, не обижайтесь! У меня жена Вашего роста, но…» Потом мне предложили поехать в Китай, представлять уже Армению. Я тогда сказала, что это не моя игра – с короной ходить, вот это всё. Я попробовала – получилось. Но я вообще считаю, что женщинам полезны подобные мероприятия.

– Вы там были звездой.

– Вот так получилось! Может, потому что я такая харизматичная, не знаю. Я же во всё играю, и это тоже было как игра. Благодаря этому конкурсу, наверное, я впервые в 45 лет приняла себя как женщину. Часто эту фразу отовсюду слышишь и не понимаешь: о чем они? Кстати, очень даже проблема такая есть, потому что многие девчонки себя не принимают. Нам всегда кажется, что у мужчин всегда все лучше, легче и так далее. И вот в 45 лет благодаря тому, что я оказалась в обществе этих 33 девушек... Я ведь даже никогда не ходила ни на какие девичники, когда меня звали!

Жизнь какую-то новую грань показала. Плюс меня там заметили. Так что у меня еще ушел комплекс с ростом, который мне в принципе навязывали в конце 80-х.

– Это Вам дало очень важную вещь – уверенность в себе.

– Вот смотрите, в конце 90-х даже папа мне говорил: «Какая ты маленькая!» Сам метр 70 – и мне такое сказал! Какая-то мода тогда пошла, если помните, с конца 80-х – «выстрелили» высокие. И маленькая считалась «симпатичная, но маленькая». Считалось минусом. И комплекс у меня, конечно, подзастрял. И в 45 лет он уходит вообще! Потому что я посмотрела на себя потом на фотографиях и подумала: «Какая прелесть!» Дюймовочка, по центру меня все время ставили. Понимаете, я все комплименты собирала! И вот этот комплекс с ростом у меня прошел.

– То есть эти внутренние комплексы у Вас исчезли.

– Да, это мне дало принятие себя. Как женщину, как маленькую женщину, как женственную женщину. Как в платье женщину! Я поняла, что и такая я могу быть, и в этом мне хорошо.

– Что для Вас главное в жизни – в работе, в отношениях с друзьями?

– Ощущение счастья, радости. Если мне кино не нравится, я одна из тех, кто всегда уйдет. Если мне не нравится спектакль, я всегда встаю и ухожу. Если мне не нравится быть где-то – я ухожу. Я не буду находиться, если мне не хорошо. Я не буду общаться с человеком, если он мне не нравится – правда, я не работаю с теми заказчиками, которые мне не импонируют. Вы знаете, от скольких я отказалась, причем миллионеров?

– То есть если человек заказал дизайн, но сам Вам не нравится…

– Да, например, не улыбается, или он пошлый, или еще что-то, я чувствую, что это не мой человек – я просто ухожу.

– Вы отказываетесь от этого гонорара, от всего и уходите. Вы очень расточительный человек.

– Да.

– Это главное в жизни?

– И в работе. Понимаете, как. Я должна себе нравиться в этом процессе, в этих отношениях. Вот сейчас с Вами я себе нравлюсь. Понимаете? Потому что я настоящая, мне не надо из себя ничего изображать. Потому что Вы мне это позволяете. Потому что если человек хочет меня как-то изменить, чтобы я была другой, чтобы я перед ним думала, как себя вести, – мне некомфортно.

– А в отношениях с друзьями?

– Точно так же. Друзья могут быть те, где я могу быть настоящей, где я могу себе нравиться. Потому что есть люди, с которыми я должна общаться, даже родственники. Мне неуютно, но я должна.

– А что Вы делаете в этом случае, когда Вы должны? Терпите?

– Тут уж куда деться. Но мне в общении не очень хорошо.

– Вернемся к графике, к творчеству. Какой секрет в этом?

– Во-первых, должна сказать, что я люблю графику. Умею писать маслом, но не очень люблю. И художника я почему-то всегда больше оцениваю по графике. Леонардо да Винчи и так далее. Почему-то для меня рисунок говорит больше, чем живопись. Рисунок – он такой же настоящий. Ты в рисунке не можешь что-то скрыть, если просто контур нарисовать. Благодаря краске ты можешь сглаживать. Ты прибавляешь цвет глаз, ты прибавляешь румянец, ты сглаживаешь мазками какие-то морщинки. То есть ты как бы украшательством занимаешься. Это тоже прекрасно. Но в рисунке это сделать сложно. Мне нравится карандаш, потому что он суровый, правдивый, и в карандаше показать этот как будто бы румянец – вот это уже высший пилотаж, я считаю. В карандаше, например, у меня лучше получается показать нутро. Помимо схожести внешней, мне очень нравится показывать, как мне иногда говорят, о чем человек думает.

Я больше люблю рисовать мужчин. Потому что с этой своей честностью рисовать морщинки… А я их не могу не рисовать, я считаю, что каждая морщинка человека – это тоже красота. Я не люблю ботокс. Я, кстати, его не делаю.

– Мне кажется, что у Вас и женщина получилась очень красивой.

– Любая, не только этот портрет.

– Я любуюсь этим портретом. И когда я увижу Наталью Ивановну Коневу, я обязательно ей скажу, что мне очень нравится ее портрет, нарисованный Вами.

– Спасибо. И вот как диван – я люблю кожаный, потому что это жизнь, люди жили. Знаете, есть такая мода – затертые ботинки носить? Не когда все выхолощено, выглажено. То есть если человека лишить морщин, он сразу неживой, это не его жизнь, нет его красоты и не видно прожитой жизни. Но для портрета женского это не всегда хорошо. Потому что женщины любят себя ретушировать, филеры накладывать, убирать морщинки. А тут – бац! – портрет со всеми морщинками. Причем карандаш же еще черный или темно-серый, и это достаточно сухо и сурово. Я считаю, что графика подходит больше мужчинам. Но иногда меня просят нарисовать женщин. Поэтому тут вот такая загвоздочка. Но я все равно преданна себе и не убираю морщинки!

– Юлия Михайловна, недавно был большой праздник, Международный женский день 8 марта. Я Вас поздравляю с этим праздником. Желаю, чтобы Вы встречали и на работе, и по жизни, и в транспорте – везде, где бы Вы ни были – людей, которые Вас понимают и с которыми Вам комфортно. Это первое. И второе: желаю Вам счастья и больших творческих успехов. Я в Вас вижу очень талантливого художника!

– Спасибо.

– Ваши пожелания нашим читателям и читательницам? Что бы Вы сказали?

– Я бы пожелала уметь быть счастливыми. Потому что все друг другу желают счастья, счастья, счастья. Для меня это, наверное, навык, умение, не знаю. И у меня, честно говоря, всю мою жизнь цель – полюбить эту жизнь настолько, чтобы быть в каждом моменте ее действительно в этом состоянии. Потому что для меня счастье – это состояние. И я желаю вам побольше этого состояния. Находить его, пребывать в нем, отлавливать его, замечать – и циклиться лучше на нем, чем на всяких неприятных моментах.

Когда взрослому человеку улыбается незнакомый ребенок, он целый день ходит счастливый! У меня – вот так. Я еду в машине, мне вдруг ребенок в соседней машине улыбается – я до вечера вспоминаю!

– То есть часть счастья – в улыбке.

– Для меня – да. И в улыбке тоже.

– Большое спасибо за интересное интервью.

Беседу вел Григорий Анисонян