Нелли Гаранян: Каждый день с Георгием был сплошным счастьем

Дирижер, композитор, аранжировщик, виртуозный джазмен, автор учебников по аранжировке – человек с чутким сердцем, щедрый и искренний, будучи инженером по образованию, стал музыкантом по призванию благодаря своему упорству и любви к саксофону, который он освоил самостоятельно. Музыка, написанная им – это олицетворение множества культур, дружбы и интернационала, а его биг-бенд звучал и звучит везде по сей день. Как профессионал, он делился всеми секретами, поэтому его все так ценят и уважают до сих пор. О творчестве маэстро, музыкальном наследии и перипетиях судьбы в интервью «НК» рассказала его супруга – Нелли Гаранян, очаровательная, верная и преданная делу и своим жизненным принципам.

– Нелли Саидовна, давайте начнем с самого начала – с вашего знакомства. Расскажите, пожалуйста, как вы познакомились?

– У меня был очень хороший друг – Арсений Лобанов, аукционист, к сожалению, его нет уже. И он с Жорой Гараняном как-то заехал ко мне в Госкомиздат, где я работала тогда в отделе пропаганды книги. Я даже помню, как Жора был одет, в красную клетчатую рубашку. Мы мило пообщались, это был обыкновенный разговор. Я собиралась ехать в Останкино, потому что делала передачу про книги, и он говорит: «Давайте я вас отвезу». И отвез. Какое-то время не было никакого продолжения, а потом он меня увидел по телевизору, назвал «мисс Книга» и стал активно звонить. Он в то время еще был женат, а я с женатыми людьми не встречаюсь и довольно долго не соглашалась на встречу. А потом он выставил ультиматум: «Если у Вас нет времени на меня, то я Вам больше звонить не буду». Ну, думаю, ладно, встречусь один раз. Все-таки взрослый человек, знаменитый, жалко обижать. Я опоздала часа на два. Он уже успел уехать, а потом вернулся. То есть у меня совсем не было горячего желания с ним встречаться. Раз встретились и как-то стали общаться. Встретились еще раз и еще раз... Он рекламировал свои немузыкальные навыки. Например, я говорила, что мне некогда, я купила письменный стол и мне надо его собрать. И тогда он сказал: «Вы знаете, я так хорошо собираю письменные столы, давайте я к Вам приеду, письменный стол соберу!» В итоге никакого стола он не собирал, потому что он не занимался такими работами. Он говорил: «Я на это зарабатываю», то есть он просто звал специалиста и платил ему деньги.

– А как долго он добивался Вас?

– Я даже не помню, честно говоря. Я просто помню, каким образом мы все-таки соединились. Я действительно не собиралась за него выходить замуж – собственно, и предложения тогда такого не поступало. Но он один раз остался без квартиры – его семья предыдущая уехала в США, и он попросился у нас переночевать. А потом моя дочка Вероника спрашивала: «А когда дядя Жора уже уйдет? Он же попросился всего на одну ночь». Так и остался. Но он все так подстроил хитро! Жора был очень умным. Может быть, там и не было никаких проблем с квартирой, я не знаю. Но я не жалею об этом совершенно, потому что каждый день с ним был сплошным счастьем. Когда мы возвращались откуда-нибудь – с какого-нибудь события, где были очень красивые женщины, они были роскошно одеты, – он снимал с меня пальто и говорил: «Ты у меня была лучше всех!» Это было очень здорово, конечно.

– А чем, кроме музыки, любил заниматься дома Георгий Арамович?

– К нам очень любили приходить друзья. Георгий очень любил их принимать. Он был очень хлебосольным, готовил очень вкусно, был шикарным поваром, у него были фирменные блюда, например здорово готовил плов. Поскольку я родом из Ташкента, дала какие-то советы моей мамы, и он усовершенствовал свое мастерство. Еще он готовил суп пити – это было его фирменное блюдо. Он делал 5-минутный стейк, волшебный. Его спрашивали: «Жора, как ты это делаешь? Как вкусно, здорово и быстро», он говорил: «Начинаем с мяса. Покупаем самое лучшее мясо – вырезку». Он делал салат такой слоеный, и хотя там все просто – слои из помидоров, перец болгарский, соль и зелень, но мои друзья говорят, что они пробуют повторить, а у них не получается так вкусно. Еще его фирменное блюдо – гараняновский борщ. В Краснодаре в одном из ресторанов висит на стене рецепт борща Георгия Гараняна. Все, что он делал – делал очень кропотливо, для него было важно довести дело до конца.

– Что он рассказывал о своем детстве? Может быть, были какие-то интересные, казусные истории?

– Конечно, такое было. Дело в том, что отец Георгия бежал в Россию, в Москву из Турции из-за геноцида. Это было очень тяжело. Он был еще подростком, и он прятался в стоге сена, а турки протыкали этот стог сена вилами, искали его. И он прямо сжимался в комочек, чтобы его не нашли. Потом он добрался до России. Как говорил Георгий, фамилия его была Караян. А отцу на границе сказали: «У нас нет Караянов, будете Гараняном». И Георгий очень радовался этому, потому что «как бы я жил с фамилией Караян?». Он рассказывал, отец его был инженером, специалистом по трелевке леса, по древесным работам. Мама у него была русская, работала учительницей русского языка. Он рассказывал смешную историю. Отец и мать были невысокого роста, поженились они, когда мама была молодая, но с возрастом она стала выше. Поэтому отец немного стеснялся этого обстоятельства и ходил всегда чуть-чуть поодаль (улыбается). Жили они в коммунальной квартире, и, даже когда отцу предлагали какие-то условия получше, он отвечал: «Мы должны быть, как все, мы не можем претендовать на какие-то особые условия». Собственно, там, в коммунальной квартире, он впервые столкнулся с музыкой – их соседка была учительницей музыки. И мама Жоры попросила с ним заниматься. Соседка долго отказывалась, говорила, что у нее нет времени. Она понимала, что у семьи Гаранянов немного денег и каких-то бешеных оплат не будет. И тогда мама спросила, может быть, есть какая-то работа, которую та не любила делать, на что соседка ответила, что не любит стирать. И, пока они занимались, мама Жоры стирала ей белье. Состоялось всего несколько уроков, потому что Жора не хотел играть гаммы, ему было скучно. Он выучил «Венгерскую рапсодию» Листа, и учительница пришла в ужас. Она сказала: «Ты «заиграл» руки и никогда не будешь пианистом! Всё, занятия окончены! Ты недисциплинированный ученик».

– А на самом деле стал великим джазовым музыкантом по призванию.

– (Улыбается.) Когда он был маленьким, он семь раз смотрел фильм «Серенада солнечной долины». С этого все началось. Потом появились виниловые пластинки, и, когда не было электричества, он пальцем крутил эту пластинку, чтобы появился звук. Георгий сразу понял, что хочет заниматься джазом. А потом, когда уже подрос, отец настаивал на том, чтобы сын получил инженерную профессию и поступил в «Станкин» (Московский государственный технологический университет «Станкин». – Авт.). И ради отца он это сделал. Там и образовался самодеятельный ансамбль, где он играл на пианино. А потом его как-то попросили отнести в мастерскую саксофон. Жора взял его из мастерской, дунул, ему понравилось, и он решил, что хочет играть на саксофоне. Отец сказал ему, что «с этим чудовищем я выгоню тебя из дома», но мать его защитила.

– В 2008 году Георгием Арамовичем был создан Фонд развития джазового искусства, и фестивали проводились в Татьянин день. Известно, что Вы продолжаете это дело. Расскажите, пожалуйста, над чем работаете в настоящее время?

– Сначала нас было три учредителя – я, Георгий и Вероника. А теперь нас двое. Что касается фестиваля «Играем джаз с Георгием Гараняном», первый фестиваль провел Георгий. И сначала он действительно не знал, какого уровня эти маленькие артисты. Но когда они стали играть, он сказал своему оркестру: «Мужики, смотрите, какая смена растет! Давайте, возьмитесь, сейчас мы покажем, как мы умеем!» То есть он оценил. Но он провел всего один фестиваль. Я никогда этим не занималась, потому что занималась журналистикой. Но когда я вернулась в Краснодар, мне сказали: «Слушай, зал есть, зрители есть, артисты есть. Есть всё!» – десять дней до фестиваля оставалось – и предложили его провести. С тех пор так и проводили. А потом в департаменте культуры Москвы решили, что есть Московский джазовый фестиваль и что без нашего фестиваля можно обойтись. Очень жаль, потому что мы провели 14 фестивалей, и некоторые из детей с нами сейчас работают в качестве артистов. И у нас был фестиваль, как говорят, лучший в России. Сейчас, когда находим бюджет, иногда организовываем фестиваль «Крошка Джаз». В самом начале это были совсем маленькие джазовые артисты, но когда не стало фестиваля «Играем джаз с Гараняном», мы решили, что «Крошка» – это не про возраст, а про начало пути в джазе, поэтому участвуют люди любого возраста, чему мы очень рады. Может быть, в конце этого года проведем этот фестиваль.

– Благодаря Фонду Гараняна после его смерти вышел в свет учебник по аранжировке, у которого есть предыстория. Верно?

– Да, я горжусь тем, что мы это сделали: в течение полугода издали этот учебник. Даже Сергей Жилин сказал: «Я много всего прочитал, но только по этой книге я научился аранжировать». Очень большое реноме именно у этой книги, именно авторское: многие известные композиторы и музыканты говорят, что книга написана настолько просто и доступно, что не обязательно быть музыкантом, чтобы понять, что там и как делать. Книга была в номинации «Учебник XXI века». Первое издание вышло в 2010 году, и по нему учится вся страна. Предыстория такова: Георгий – инженер по профессии, без музыкального образования, но был очень любопытным, он всем интересовался и написал учебник по аранжировке. И пишут музыканты, что в 80-е это была просто бомба, потому что ничего подобного в стране не существовало. Это такая оранжевая тоненькая книжечка, аранжировка для вокально-инструментальных ансамблей. А потом Георгий расширил эту книгу и назвал ее «Основы эстрадной джазовой аранжировки», туда вошла аранжировка для больших оркестров. И он сдал эту рукопись в издательство «Музыка». У издательства в 90-е не было денег, и рукопись там лежала. Однажды, как рассказывал Жора, во время очередного концерта в антракте к нему подошел кто-то, предложил издать книгу, и он подписал договор. Через некоторое время я его спрашиваю: «А что с учебником? Где этот издатель? Время идет, где книга?», он говорит: «Не знаю». Я уже подумала, надо бы узнать, что там происходит, и тут мне звонит Сперанский Сергей Леонидович (заслуженный работник культуры РФ, главный редактор журнала «Аккорд», владелец салона музыкальных инструментов «Аккорд». – Авт.) и говорит: «Пришел издатель и просит денег на издание учебника Гараняна. Я попросила назначить встречу немедленно и перед встречей посмотрела, что он издает: книжки на газетной бумаге, в гибкой обложке. Мне все это не понравилось. И когда он пришел с рукописью Георгия в руках – а я эту рукопись, естественно, жаждала получить – я поблагодарила его за то, что он захотел издать учебник, и обратилась к нему с просьбой не издавать так, как он издает другие книги. Объяснила, что это должна быть красивая книга, на хорошей бумаге. Предисловие должен написать какой-нибудь известный музыковед, например Святослав Бэлза. И вдруг при этих словах он захлопывает рукопись и говорит: «Вы эту рукопись никогда не увидите – или гоните мне 3000 баксов». И быстро выбегает. Мы со Сперанским кинулись за ним, но не успели догнать – человек испарился. И что мы только не делали после этого: Георгий отзывал эту рукопись, он понял, что ничего не будет, писали письма всякие. И когда Георгия не стало, в январе 2010 года, я позвонила этому человеку и попросила вернуть рукопись, ведь она не принадлежала ему. И он произнес: «Как Вам не стыдно, еще 9 дней не прошло, а Вы уже этим занимаетесь», на что я возразила: «Во-первых, прошло, а во-вторых, эта рукопись не Ваша». Ну тут он пригласил к себе, назначив время встречи в двенадцать часов ночи, а жил он рядом с аэропортом Домодедово. Я взяла двух знакомых, мы поехали. Он вышел к подъезду, рукопись в том же пакете, в котором была во время предыдущей встречи, и говорит: «Пишите мне расписку со своими паспортными данными, что я Вам рукопись вернул». Я написала расписку, и он сказал: «Мне жаль, что я не сделал этого при жизни Гараняна». Я посмотрела на него: «Вот это хорошо, что Вы сказали. Может быть, Вам там зачтется на небесах». После этого я попросила дизайнера Александра Мохина сверстать учебник, и мы быстро его издали. А недавно перевыпустили, потому что первый тираж быстро закончился.

– Нелли Саидовна, расскажите, чем занимаетесь в настоящее время, ведь и Вы, будучи профессиональным журналистом, тоже пишете книги?

– Да, я фрилансер и не бросала журналистику никогда. Сейчас занимаюсь документальным кино. Только что вышел фильм к 100-летию Валентины Левко – выдающаяся певица, которая работала в Большом театре. Да, еще я пишу книги. Конечно, телевидение – это моя жизнь. Я очень люблю работать с картинкой. И реально это тяжелый труд. Но так получилось, что у меня появились какие-то книги, причем первая совершенно случайно, на тему «Палеонтология». Потом была телевизионная книга – «Дурные новости», о том, как все происходит на телевидении. Все мои книги появляются совершенно случайно. Книга «Джаз. Детская энциклопедия» появилась, например, необычно: я читала своим внукам о композиторах: Бах, Бетховен, Моцарт, Шопен. Там нажимаешь на кнопочки – и звучит музыка. И они мне говорят: «Мы теперь про этих композиторов все знаем, давай про других». Я стала гуглить, а ничего нет. Ну, пришлось написать, разумеется, про джазовых композиторов. Она распродана, настолько успешная книга. Сейчас в работе новая книга, которую заказало издательство – «Джаз. Легенды, факты, вымыслы». Это абсолютно мой взгляд, я не претендую ни на какую научность, поэтому она так и называется. И конечно, мне многие джазмены, наверное, скажут, что я здесь не права и тут я не права, но меня это совершенно не волнует, на книжке будет стоять мое имя. Как профессионал я никогда не отличалась особой профессиональной скромностью. Я всегда была уверена, что я это сделаю на 100% и что это будет хорошо. Потому что, когда вкладываешься в свой труд, все получается.

– Любовь к джазу появилась уже рядом с Георгием Арамовичем?

– Ну конечно. Сначала я просто мучилась на этих джазовых концертах, эти биг-бенды, я совершенно не знала этой музыки, но потом я привыкла, стала отличать плохую игру от хорошей. Иногда, слушая знакомую пьесу, я думала: ну вот сейчас будет очень красивый момент, вот я его сейчас услышу, а его нет, есть совершенно другой. И тогда я поняла, что в джазе ничего не повторяется – это всегда импровизация.

– Чему Вы научились у Георгия Арамовича?

– Я всю жизнь была довольно самостоятельной и много работала. Мне действительно все было интересно, но у Георгия я очень многому научилась. Я люблю самолеты и люблю летать, и у него я научилась относиться к этому как к удовольствию. Мы приезжали в аэропорт, и он говорил: «Все, я начинаю отдыхать». Поэтому, когда я приезжаю в аэропорт, я всегда вспоминаю об этом и думаю: «Так, я уже отдыхаю!» Мне неважно, какие там сложности, чемоданы, багаж, регистрация – я смотрю на это все спокойно. И Георгий часто ездил с коллективом на гастроли и говорил, что все музыканты любят куда-то ездить, потому что это интересно. Но он не был туристом в общепринятом смысле этого слова – он так сам говорил, но был очень интересующимся человеком. И про некоторых людей говорил: «Он все знает, но не точно». Вот если Георгий что-то знал, то знал это точно. Мы как-то пришли в гости к моей подруге – она искусствовед. И она сказала: «Это Бакст». «Что еще за Бакст?». Она говорит: «Ну ты что, не знаешь? Художник такой». Он ответил: «Нет, дальше импрессионистов я не пошел». Но все, что до импрессионистов и заканчивая импрессионистами – он знал просто назубок. Это было просто удивительно. Он очень любил учиться. Даже в 70 лет он переживал, он говорил: «Моя любимая учительница по химии поставила мне четверку, чтобы я не получил медаль!» Вообще, он был перфекционистом, максималистом. Однажды он мне говорит: «Представляешь, мне приснилось, что я забыл дифференциальные интегральные исчисления, ну я сходил в библиотеку, повторил ради интереса». Вот такой был человек (улыбается). И он совершенно не кичился своими наградами, званиями, своей гениальностью.

– Его отношение к Армении еще с советских времен: насколько он любил, тянулся, ездил?

– Было очень трогательное отношение к Армении. Он участвовал в фестивалях, любил ездить туда, в джаз-клубе Левона Малхасяна висит его портрет. И даже помню, была такая история, когда ему было 70 лет, у концертного зала «Россия», который тогда еще работал, ему воздвигали звезду – как звезде. И два спонсора претендовали на спонсирование этого события – Jaguar и Volkswagen. И он выбрал Volkswagen, потому что представителем был Артур Шмавонович Багрян, и Георгий сказал: «Я не могу обижать армян». Была такая история, мне ее рассказывал бывший главный дирижер армянского джазового оркестра Армен Уснунц, по-моему, он сейчас уехал из Армении. Он рассказывал, что в детстве Георгий ему сказал, что «ты играешь не так», сначала Армен обиделся, а потом минут сорок Георгий рассказывал, как надо, и на этих 40 минутах он «едет» всю свою жизнь. Вот эти советы сделали его таким крепким музыкантом.

– А Вы, будучи женой армянина, как себя ощущаете? Как часто Вы посещаете Армению?

– Это очень красивый город – Ереван, очень экзотичный. Я люблю этот город. В первый раз я там оказалась несколько лет назад, как раз когда было решено и нашелся инвестор в лице компании «Ташир» и Министерства культуры Армении, которые выделили деньги на концерт в самом лучшем зале им. Хачатуряна. У меня есть друзья среди армян, например семья Егоян – они живут и здесь, и там. Я очень люблю их, мы часто встречаемся.

– Вы так интересно рассказываете о пройденном пути с Георгием Гараняном! Не собираетесь писать мемуары?

– Я собираюсь, но что-то не могу собраться с духом, морально, как-то тяжело писать об этом периоде. Кстати, Сперанский Сергей Леонидович как-то предложил: «Напишите мне статью про Георгия Арамовича». Я сказала, что не могу написать статью, потому что, когда я сажусь писать о нем, сразу заливаюсь слезами… В общем, мне трудно. Так он подарил мне бутылку коньяка и дал рецепт: «Вы должны приехать домой, открыть эту бутылку, выпить, после этого сесть за компьютер и написать все, что думаете. Дайте мне слово, что сделаете это прямо сегодня!» Я все это сделала, написала статью, принесла, на что он отреагировал: «Ну вот видите, мой рецепт сработал». Надо, конечно, написать про Георгия книгу. Я не знаю даже, как это сделать, как за это взяться – очень много личного. Просто нужно отстраниться от личных эмоций, впечатлений, которые все время возникают. Это непростое в общем дело – написать книгу.

– Вы суеверный человек? Перед его смертью – это же было неожиданно –были какие-то предчувствия или, может быть, сны?

– Нет, не было никаких предчувствий, ничего не было, я с ним была. Мы замечательно проводили время. Но почему-то он меня стал спрашивать:

«А вдруг я заболею серьезно, например раком?», я отвечала, что продадим квартиру, домик, поселимся в маленькой комнатке, но вылечим. Он даже удивлялся, что я так легко могу расстаться со всем, что у нас есть. И прямо перед трагедией он рассказывал смешные анекдоты, и мы с ним хохотали.

– Нелли Саидовна, Вы мудрый и интересный человек. Что пожелаете читателям нашей газеты?

– Почаще говорить своему любимому, какой он хороший, как много у него достоинств. Любить и ценить. А еще поделюсь рецептом борща от Гараняна:

Промытое мясо без жира, положить в воду, довести до кипения, снять пенку. Далее, цельную луковицу, помидорчики маленькие кругленькие, но не черри, надо обдать кипятком и снять с них кожуру – и только в таком виде бросать их в бульон. Тертую свеклу и баклажаны в кожуре надо нарубить и тоже в борщ, причем не такими кусками, которые потом линяют и становятся очень непривлекательными, а именно стружкой. Добавляем зелень – петрушку, укроп, можно кинзу. И приятного аппетита.

– Благодарю Вас за интересную беседу.

Беседу вела Нана Аветисова