№ 22 (181) Ноябрь (16–30) 2011 года.

Большой Кавказ: старые конфликты и новый геополитический дизайн

Просмотров: 3507

Нынешний год богат юбилеями. Однако нетрудно заметить, что большая часть «круглых дат» прямо или косвенно связана с процессом распада Советского Союза и образованием новой геополитической конфигурации, имя которой до сих пор четко не определено. Евразия, постсоветское пространство, ближнее зарубежье, территория бывшего СССР. И это далеко не полный список определений.

Но как бы то ни было, роль и значение Кавказского региона в этих тектонических сдвигах, в значительной степени изменивших ход и течение новейшей истории, невозможно переоценить. Шесть из восьми вооруженных конфликтов, вспыхнувших при распаде СССР, имели место на Кавказе. Три из четырех непризнанных республик находятся здесь же. Именно на Кавказе произошел первый после 1991 года формально-юридический пересмотр границ между бывшими союзными республиками. Следовательно, и признание в качестве независимых государств бывших автономий случилось здесь же. Кавказ после долгих лет нахождения вне международной повестки дня стал ареной геополитического соперничества. События «пятидневной войны» 2008 года впервые с момента окончания «холодной войны» резко противопоставили Запад и Россию. Настолько резко, что многие эксперты и политики заговорили о возврате к периоду борьбы двух общественно-политических систем. В этой связи более или менее очевидно, что без адекватного понимания кавказской динамики невозможно и понимание процесса распада СССР (не одноактного события в Беловежье, а масштабного исторического явления).

Одной из многочисленных попыток распутывания кавказских узлов стала недавняя конференция «Большой Кавказ: старые конфликты и новый геополитический дизайн» в Центре международных и стратегических исследований в Вашингтоне. Она состоялась 24-25 октября. Перед тем, как дать обзор идей и мыслей, прозвучавших на форуме, следует сказать несколько слов о том, в какой степени турбулентный регион привлекает внимание американских экспертов и политиков. С ходу разочарую любителей конспирологических схем и теорий. Кавказ не является в Штатах геополитическим приоритетом. К этой теме здесь обращаются не так часто, как хочется и видится кому-то в Москве, Ереване, Баку или Тбилиси. Кавказский регион рассматривается американскими политиками не как регион первостепенной важности, имеющий самостоятельное значение, а в более широких контекстах.

Российско-грузинские отношения рассматриваются в контексте евразийской политики Москвы, ее стремления играть доминирующую роль на территории бывшего СССР, что воспринимается в Вашингтоне как попытки возрождения «империи зла». Проблемы Армении и Азербайджана видятся в контекстах ближневосточной, иранской и турецкой головоломок. Естественно, Кавказ важен с точки зрения энергетической (и говоря шире, транспортной) безопасности. Как следствие, и специфический интерес к этой теме со стороны академических и прикладных институтов (заметим при этом, что в США даже университеты ориентируются на практически ориентированные знания и исследования). В структурах американских «мозговых центров» и университетов вы практически не найдете особых «кавказских подразделений». Исключением являются разве что Центр по Центральной Азии и Кавказу в университете Джонса Хопкинса и Центр армянских исследований в Мичиганском университете.

Но в первом случае, как мы видим, Кавказ объединен с пятью республиками Центральной Азии (в рамках этого проекта изучается также Афганистан), а во втором он ориентирован по большей части на этнологию и историю, чем на анализ политических процессов. В большинстве же случаев Кавказ изучается в рамках проектов «Россия, Евразия, Восточная Европа» (как правило, это бывшие центры по изучению СССР типа Института Гарримана в Колумбийском университете Нью-Йорка). Либо, как вариант, в рамках более узких региональных проектов, но все равно больших, чем Кавказ (например, проект по изучению Черноморского региона в Гарвардском университете).

В Центре стратегических и международных исследований, основанном в 1962 году для выработки практически ориентированных рекомендаций для правительства, частного бизнеса, гражданского сектора, Кавказский регион изучается в рамках программы «Россия и Евразия». Следует также отметить, что Центр стратегических и международных исследований, в отличие от многочисленных американских «мозговых центров», не имеет четкой «партийной привязки». Это не фонд «Наследие», который последовательно проводит линию республиканской партии (практически синхронно с кавказской конференцией 24-25 октября там состоялось публичное выступление Джона Бейнера, ярого критика Барака Обамы и спикера палаты представителей конгресса США). Но это и не Центр американского прогресса, основанный бывшим главой администрации Белого дома при президенте Клинтоне Джоном Подеста и выступающий с четкой демократической повесткой дня. Центр стратегических и международных исследований рассчитан на выработку «двухпартийных» политических решений, то есть общенациональных подходов. Отсюда и большая приверженность не к идеологическим догматам, а к реалистическим оценкам ситуации в любой точке земного шара.

«Корни» октябрьской конференции по Большому Кавказу следует искать в ноябре 2010 года. В то время в Центре стратегических и международных исследований состоялась конференция по Северному Кавказу с приглашением ведущих российских экспертов, таких как Алексей Малашенко, Ахмет Ярлыкапов, Александр Скаков, Анатолий Цыганок, Наталья Зубаревич, и американских кавказоведов (Чарльз Кинг, Гордон Хан, Роберт Брюс Уэр). Два дня работы конференции, охватившей широчайший спектр проблем региона, начиная от миграции и экономики и заканчивая терроризмом, национализмом и межконфессиональными отношениями, убедили и участников, и организаторов в том, что ситуация в самом проблемном регионе России непонятна без обращения к ситуации на Большом Кавказе, то есть в южной части большого региона. И в самом деле, осетино-ингушский конфликт непонятен без изучения динамики грузино-осетинского противоборства, проблемы Абхазии в отрыве от «черкесского вопроса» и анализа обстановки в западной части российского Кавказа. Проблемы Дагестана без учета «азербайджанского фактора» также неполны. В равной степени и многие миграционные проблемы Кубани и Ставрополья без изучения динамики нагорно-карабахского конфликта. Но одного осознания взаимосвязанности и взаимообусловленности конфликтов и проблем двух частей Большого Кавказа было недостаточно. Следовало выстроить грамотную логику нового научного форума, с тем чтобы он не повторял многочисленные круглые столы и семинары по кавказской проблематике.

В итоге долгих, но плодотворных дискуссий родилась повестка дня, состоящая из четырех смысловых блоков. Первый можно условно назвать «страноведческим». Он был посвящен анализу внутренней политики и внешнеполитических приоритетов трех независимых стран Южного Кавказа (Грузии, Армении и Азербайджана), а также де-факто государств региона. Хочется сразу оговориться. Речь не шла о рассмотрении аргументов за и против признания Абхазии, Южной Осетии и Нагорного Карабаха. Предполагалось дать предметный материал, показывающий динамику внутренних и внешнеполитических процессов в этих образованиях. Забегая вперед, скажу: сверхзадачей форума был уход от плоских оппозиций «Запад – Россия», вопросов «Вы за Россию или за Грузию?» Приоритет при подборе участников и тем заранее отдавался знанию «матчасти» и прагматическим оценкам. Лозунги и призывы были вынесены за скобки форума. В итоге на «страноведческой» сессии удалось уйти от обычной в таких случаях армяно-азербайджанской и российско-грузинской «интеллектуальной войны». В дискуссии об интересах и коридорах возможностей крайне трудно протиснуть тезисы о том, «кто первый начал». Просто потому, что изначально предлагается другой дискурс обсуждения, спорят не о ценностях, а о ресурсах и интересах. В ходе первой сессии свои взгляды представили участник из Азербайджана Ариф Юнусов, докладчик из Армении Александр Искандарян, эксперт из Грузии Ивлиан Хаиндрава и аналитик Фонда Карнеги, политолог и журналист Томас де Ваал (его презентация была посвящена ситуации вокруг де-факто государств).

Второй блок имел условное название «региональные игроки на Кавказе». Здесь были представлены позиции и интересы России (презентация автора настоящей статьи), Турции (доклад профессора Митата Челикпала), Ирана (доклад американского исследователя иранского происхождения Алекса Ватанки) и Украины (выступление профессора Валентина Якушика). Для американцев, традиционно настроенных алармистски по отношению к политике Тегерана, выступления Алекса Ватанки было особенно интересно, поскольку автор аргументировано показал, что в иранской политике, помимо идеологических догматов, весьма силен и прагматизм, следование национальному эгоизму, а не радикальному исламизму.

Третий блок конференции был посвящен роли и месту Кавказа в политике «внешних игроков» (ЕС, США, страны Ближнего Востока). О политике Штатов, вобравшей в себя жесткий реализм и идеалистические установки на распространение демократии, рассказал профессор Чарльз Кинг. О курсе Евросоюза, его ресурсах и возможностях, что называется, из первых уст доложил Питер Семнеби, в недавнем прошлом специальный представитель ЕС на Южном Кавказе, опытный дипломат, один из сторонников «вовлечения Абхазии без ее признания». О возможном влиянии «арабской весны» на Кавказ рассказал профессор Марк Катц. Общие проблемы Центральной Азии и Южного Кавказа стали предметом выступления российского эксперта Ивана Сафранчука. И, наконец, четвертый блок был посвящен вопросам экономики и безопасности. Оценкам военного потенциала стран региона и рисков возобновления конфликтов было посвящено выступление полковника американской армии, преподавателя Национального университета обороны Джона Чики. Энергетическая значимость Кавказа была представлена в докладе Эдварда Чау, а обзор региональной торговли и экономические перспективы были проанализированы Фредериком Старром.

Все это многообразие тем и вопросов не стало бы стройным политологическим оркестром без эффективной медиации и моделирования повестки дня со стороны руководителя программы «Россия и Евразия» Центра стратегических и международных исследований Эндрю Качинса. В первую очередь благодаря его поддержке кавказская тема, начатая в прошлом году, не заглохла, получила продолжение в 2011 году. Большую ценность работе конференции принесло и «гостевое» выступление Томаса Грэма, известного политолога, специалиста по России, работавшего в администрации предыдущего президента США Джорджа Буша-младшего. Грэм дал откровенный анализ российско-американских отношений на кавказском направлении, показав упущенные возможности для кооперации между Москвой и Вашингтоном.

Пересказывать тезисы пятнадцати докладов плюс «гостевого» выступления в рамках одной статьи невозможно и не нужно. Для этого необходим совсем иной формат. Отметим лишь, что в ходе дискуссий был поднят целый ряд важных теоретических и прикладных проблем. Крайне важным было рассмотрение черт нового статус-кво на Большом Кавказе после 2008 года (признание бывших грузинских автономий, превращение России в их военного покровителя, высокие шансы для натовской интеграции Грузии). Весьма интересной была дискуссия по поводу фрагментации единого Кавказского региона, выделения в его рамках особых специфических зон (Северный Кавказ в составе РФ, Центральный Кавказ, Южный Кавказ). Не менее полезной была дискуссия о реальном суверенитете в случае с де-факто и де-юре государствами. Возникал вопрос о региональной гонке вооружений (Армения и Азербайджан) как стабилизирующем факторе для безопасности. Возможности и ограничители для российско-американского сотрудничества/соперничества также рассматривались. Но какие бы ни велись дискуссии, конференции удалось уйти от нескольких опасных ловушек. Во-первых, не дать свести весь разговор о Большом Кавказе к американо-российским противоречиям, показав, что геополитическая конфигурация региона намного более сложна. И противоречия здесь есть как минимум между самими странами (де-юре и де-факто), так и между различными игроками (Турцией и Ираном, Турцией и РФ, Россией и Украиной, Ираном и Россией, и даже ЕС и США). Во-вторых, прагматизировать саму дискуссию, отойдя от политизации проблем. В-третьих, показать «выходы» Кавказского региона на другие не менее важные проблемы (Центральная Азия и Ближний Восток). В итоге получился качественный рентгеновский снимок сложного региона, который может быть полезен как аналитикам, так и академическим специалистам. Только тем, кто действительно стремится в этом многообразии разобраться, а не приготовить заранее известное клише.

Сергей Маркедонов, приглашенный научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований, Вашингтон, США, обозреватель газеты «Ноев Ковчег»

Поставьте оценку статье:
5  4  3  2  1    
Всего проголосовало 12 человек

Оставьте свои комментарии

  1. Г-н Маркедонов,кстати видный политолог,независимый и объективный специалист,владеющий ситуацией и прекрасно знающий положение дел в Закавказье,выступая как обозреватель газеты "Ноев Ковчег",мог бы изложить и дать оценку выступлениям Искандаряна,Юнусова,а также Томаса де Ваала.К сожалению,он этого не сделал и статья носит ретроспективный характер.
  2. Маркедонов в последний год совсем дает одну теорию и информацию о прошлом. Неинтересно. Теряет пульс жизни.
  3. Ne interesno.Skazatt to skazal,no nichego ne skazal.Gde otsenki vystupleniy?Boitsya!Esli ya oshibayuss.to verniss k etoy teme .
  4. Дмитрий Медведев пояснил, что максимальный первоначальный взнос не должен превышать 10% стоимости жилья, а проценты за пользование ипотекой должны быть "максимально низкие", "существенно ниже, чем на рынке". Спасибо Д.М. Русские!!!!!!
  5. Когда начинаешь читать подобные статьи, то сразу ловишь себя на том, что занимаешься чем-то неприятным , серым и неприятным делом и на третьей строке начинается тошнота. Собрались, выпили, закусили и разошлись. Все течет но ничего не изменяется.
  6. ошибаешься, там у них, у американцев все разговоры имеют практическую ценность. не то что у русских - сплошная болтовня под выпивку.
  7. Из этой шестерки экспертов на фото мне ближе всех Томас де Ваал. Он честный и беспристрастный. Остальные политологи часто бывают ангажированными. А проще говоря - купленными.
  8. В Армении общество все более вовлекается в подготовку страны к новой войне, которую условно можно назвать «второй карабахской». Вследствие событий, связанных с процессом так называемого урегулирования турецко-армянских отношений и всевозможных вызовов и провокаций, которые исходят от руководства Азербайджана, армянское общество предпочло гораздо более активное участие в обсуждении и подготовке новой войны в карабахской зоне противостояния. Несомненно то, что политическое руководство Армении не стремилось к милитаризации общественного сознания и страны, в целом, что всегда противоречило мыслям и взглядам военных кругов и общественных групп. В стране распространяется дискуссия по поводу боеспособности армянских вооруженных сил и адекватности военного командования. По реакции военного командования на критику состояния вооруженных сил можно понять, что оно не понимает сути и причин всевозможных обвинений, которые привели к требованию об отставке министра обороны и других высокопоставленных офицеров. Военное командование имеет все основания утверждать, что боеспособность вооруженных сил на достаточно высоком уровне, и нет никаких опасений по поводу результатов новой войны, так как азербайджанские вооруженные силы в течение считанных недель будут рассечены и уничтожены по частям, без каких-либо надежд на быстрое восстановление их боеспособности. Результаты военных игр, которые более-менее регулярно проводятся в военных ведомствах Великобритании, США, Ирана и России, при участии не только военных специалистов, но и военных экспертов, говорят о том, что Азербайджану, несмотря на значительное приобретение военной техники, так и не удалось создать боеспособные вооруженные силы. Главной ставкой военного командования Азербайджана является «экстенсивный» фактор, то есть массированное применение бронетанковых сил и артиллерии, что призвано подавить сопротивление армянских войск и обеспечить прорыв обороны, причем, в Баку уверены в том, что практически все время военных действий противник будет находиться в обороне. Это совершено неоправданные подходы, так как армянское военное командование иначе представляет себе ход боевых действий, в особенности, на второй и третьей стадии войны. Армянское командование, хорошо знакомое с военными планами Азербайджана, считает, что в настоящее время военное командование противника не в состоянии предложить иные сценарии, так как понимает несостоятельность азербайджанских вооруженных сил и не имеет полноты представлений, в каких внешнеполитических условиях будет происходить ожидаемая война. Азербайджанское командование на словах принимает военную доктрину, делая вид, что оно вполне согласно с «лозунгами», утвержденными президентом. В действительности, военное командование и офицерский корпус полны сомнений и опасений, так как хорошо знакомы с состоянием своей армии. Главными уязвимыми местами азербайджанских вооруженных сил являются неспособность проводить наступательные операции и координацию действий различных родов войск, а также совершенно не понимают, как поступать и принимать решения после выяснения провала предполагаемого «блиц-крига». Возлагаются надежды на длительные позиционные бои и растяжку времени до некого «международного решения». Одним из серьезных опасений азербайджанского руководства и командования являются значительные жертвы, которые, несомненно, будут при столь «экстенсивных» методах ведения войны. Головной болью азербайджанского руководства является то, как защитить нефтегазовый комплекс, который создан при стольких усилиях и который, несомненно, будет уничтожен самым основательным образом. Наряду с этим, подготовка Армении к войне не дает надежд и на фактор коммуникационного блокирования. Во-первых, вооруженные силы Армении способны осуществлять продолжительные боевые действия в автономном режиме. Во-вторых, Иран приложит все усилия для нормальной жизнедеятельности Армении и ее вооруженных сил, а Грузия никак не заинтересована в катастрофическом поражении Армении, в том числе, в войне с ней, которая произойдет в случае попыток блокирования коммуникаций. При этом, надежды на благоприятные для Азербайджана международные решения будут исчерпаны раз и навсегда. Если данная война трансформируется в более обширный региональный конфликт, то роль Турции в протекции Нахичеванской области станет сомнительной. Так в чем же проблема армянских вооруженных сил? Были ли они раньше, и насколько они преодолеваемы? Армянские вооруженные силы формировались в условиях и под влиянием национально-освободительного движения и результатов первой карабахской войны. Два поколения сформировались под влиянием этих факторов и благоприятных ожиданий в социальной сфере. Это произошло только отчасти, а значительный кластер общества вообще не был вовлечен в позитивные процессы и развитие страны. Армению, как и все Новые государства, ожидало вовлечение в становление мелкобуржуазного общества, которое стремится нивелировать ценностные элементы общественного развития. Некоторая часть общества, прикрываясь псевдолиберальными лозунгами, распространяет антипатриотичные, так называемые пацифистские идеи, ориентированные на заведомую капитуляцию в более широком диапазоне международных отношений. Однако, главным ущербным фактором в общественном состоянии стала олигархическая система, заинтересованная в нивелировании патриотического начала и эффективных методов управления. Это довольно разработанная тема и не нуждается в дополнительном фокусировании. Международные оценки состояния армянских вооруженных сил весьма высоки, и, как бы ни старались партнеры Грузии и Азербайджана в повышении боеспособности их сил, Армения продолжает оставаться лидером в оборонной сфере в регионе. Но никакое даже самое эффективное командование не в состоянии достаточно долго владеть всей полнотой ситуации в армии, если она отрешена и дистанцирована от общества и соответствующих ценностей. Настало время определить и довести до общества цели и задачи армянских вооруженных сил в предстоящей второй карабахской войне. Не секрет, что военно-политические идеи во время первой карабахской войны разрабатывались уже в ходе боевых действий, что отражалось на успешности и результативности войны. Вторая карабахская война не может быть ограничена целями и задачи обороны карабахской республики или только уничтожением азербайджанских вооруженных сил. Это было весьма ущербным представлением о войне и ее целях, которое привело к непониманию сути войны армией и народом. В 1990 – 1994 годах политика и интересы политического руководства Армении привели не только к утрате Арменией военной победы, которая уже была в руках, но и не позволили обеспечить длительный мир и принудить Азербайджан к подписанию мирного договора. В мае 1994 года стало совершенно понятно, что Армению обрекают на длительное противостояние, и решается проблема создания более благоприятных условий для реализации нефтяных и коммуникационных проектов. Нынешняя ситуация может обусловить повторение этого преступления, когда Азербайджану было позволено вести переговоры по карабахской проблеме на равных условиях как стране, не осуществившей агрессию и не потерпевшей поражение. О каком успехе может идти речь, если армянские войска не установили контроля ни на одном из направлений за пределами карабахской провинции. Понятно, что военные в Армении не оказывают должного влияния на политику и только питают надежды на то, что смогут сыграть более важную роль в политике во время войны. Но вовсе не это является самоцелью, а понимание армией и обществом целей и задач войны. Война может быть успешной и принести длительный мир, если целью войны станет политическая трансформация того пространства, где сейчас находится Азербайджан. Пока существует это государственное образование, во всяком случае, в его нынешней форме, на Южном Кавказе не будет мира. Министерство обороны Армении в последнее время, под общественным давлением, пытается установить контакты с различными политическими партиями и группами, с целью смягчения впечатления о положении в вооруженных силах. Создается впечатление, что военные ищут поддержки у общества, в условиях, когда политическое руководство и правящие круги не позволяют военным реально реформировать положение дел в армии. Пытаясь установить с общественными группами более доверительные отношения, военные вовлекают их в обсуждение чисто военных вопросов. Например, общество посвящается в некоторые секреты оперативного характера. Из всего этого происходит понимание политической составляющей военных планов. Военные надеются, что Азербайджан предпримет боевые действия на всем протяжении государственной границы, чтобы иметь основания для нанесения массированного удара по объектам стратегической инфраструктуры в различных районах Азербайджана. При этом, по-прежнему ставится задача расширить зону безопасности вокруг карабахской республики. Это представляется совершенно ущербным, как стратегически, так и политически. Необходимо понимать, что для Армении крайне важно установить общую границу с Россией в дагестанском направлении, а также обеспечить выход к Каспийскому морю, создав у границ с Ираном Талышскую республику. Азербайджан должен быть разделен на две части, ограниченные Куринской равниной и Южными отрогами Большого Кавказа, а также Бакинским регионом. Аварцы и лезгины должны иметь возможность воссоединиться с Дагестанской республикой, а талыши – создать свое государство, дружественное Армении и Ирану. В политическом смысле война должна привести к полной капитуляции Азербайджана, который не имел бы возможности на такую перспективу, как «урегулирование» или «мирные переговоры». Кроме того, боевые действия по всему рубежу государственной границы позволят вести операции в нахичеванском направлении. Война выигрывается исключительно при масштабных, исторических целях и задачах. Мелкие цели не приводят к историческому и стратегическому успеху. Политический анализ, который охватывает самые неожиданные темы и проблемы, позволяет сделать вывод о незаинтересованности (как минимум) или, вернее, нежелании западных и азиатских «центров силы» в экономическом и политическом усилении Азербайджана, элита и общество которого все более становятся неадекватными. За Азербайджаном в «Большой игре» (быть может, в теневой «большой игре») признана только одна функция – добыча и транспортировка нефти. Больше никаких стационарных функций за этой страной не признается. Тем не менее, получив большие доходы от нефти, Азербайджан, подстегиваемый некоторыми политическими и бизнес-кругами, заинтересованными в усилении проблем этой страны, пытается предложить на международной арене альтернативную версию своего «профиля» в региональной политике. Охваченная амбициями азербайджанская элита или, возможно, небольшая часть элиты все еще затрудняется понять будущее своей страны и одновременно совмещает два настроения – агрессивность и сомнения. Это весьма опасное состояние для элитарных групп. Видимо, главным поводом для сомнений стало не вполне осознанное и понимаемое положение, когда азербайджанская элита так и не становится частью мировой политической и экономической элиты. Слишком много неопределенностей в самом Азербайджане и в его устремлении в некое гипопространство мировой политики. Страна, выстраивающая свое место в мире на нефти и газе, не может претендовать на долгосрочные планы и стратегии, хотя бы потому что эти ресурсы исчерпаемы, а иной альтернативы нет. Транзитная функция, даже военный транзит, не менее временна и не более стационарна, чем углеводороды. Вторая карабахская война, безусловно, имеет важную цель для международного сообщества, которая рассматривает ее, хотя и неохотно, но не без категорического отрицания. Вторая карабахская война имеет вполне определенную цель – сдерживание Турции и длительное отчуждение Турции от регионов Южного Кавказа и Центральной Азии. Если Западное сообщество подаст Армении сигналы о том, что война возможна и рассматривается как идеальное событие, будет защищен нефтяной и коммуникационный комплекс в регионе. Аналогичным образом эту задачу решала Россия во время грузино-российского конфликта. Защита Россией нефтепроводов и иной транзитной инфраструктуры стала базовым условием для сближения позиций России с Европой, а затем и с США. Все без исключения державы, включая Турцию, заинтересованы в консервации кавказской ситуации, включая и карабахскую и грузинскую проблемы, но если война произойдет, а она непременно произойдет, каждая держава попытается примерить к этой войне свою стратегию, или наоборот. Во всяком случае, спонсоров у этой войны будет достаточно. Иратес de facto
Комментарии можно оставлять только в статьях последнего номера газеты