Александр Арутюнов: Мало быть успешным – нужно оставаться хорошим человеком

– Александр, расскажите, пожалуйста, о своих корнях, о детстве.

– Я родился в Тбилиси, так же как и мои родители. Бабушка по материнской линии – из Армении. Но в целом получается, все мы тбилисские армяне. Мое детство проходило не только в Тбилиси. Дело в том, что мой отец по роду своей деятельности часто оседал в разных городах, поэтому мы с моим старшим братом Аликом росли еще и в России. В школу пошли в Тбилиси, учились там в грузинской школе, в русской, потом перешли в армянскую школу №98 в Авлабаре, а окончили в Кисловодске, где я после школы поступил в вуз и один год отучился на юриста. Кстати, я не хотел учиться на этом факультете, поэтому за плохое поведение меня спустя год отчислили. А поступить на факультет, на котором я хотел учиться, мне запретили родители. После всех приключений с несостоявшейся учебой я переехал в Москву.

– Вы – неординарная личность, а заниматься дизайном одежды мечтали с детства?

– Да, с детства. Представляете, когда парня в школе называют Дом моделей? Меня так прозвали, потому что в наше время уже не было школьной формы, все одевались свободно, и никто не видел, чтобы я два раза пришел в одном и том же. Как только нам с братом покупали новые вещи, я их постоянно перекраивал. Конечно, все время были ссоры, скандалы из-за моих творений и желания что-то перешить, перекроить, переделать, а мне это нравилось с детства.

– Расскажите, пожалуйста о маме, о ваших взаимоотношениях. Знаю, что она сыграла особую роль в Вашей жизни и становлении.

– Мама – это святой человек, маму нужно любить, беречь, лелеять, баловать, потому что ты можешь родить ребенка, можешь жениться раз шесть – все, что угодно можешь сделать, но родного брата, маму и папу ты не сможешь поменять. С этим мы рождены. У меня отношения с мамой очень близкие, потому что от мамы тоже многое зависит. У меня просто классная мама. Она модная, и не потому, что мне так казалось. Когда мы куда-то приходили, все на нее обращали внимание, и понятно, что это было очень приятно. Мама баловала нас в детстве, занималась с нами много, проводила много времени: водила в музеи, в театры, в зоопарк, играла и дурачилась с нами. Не было такого, чтобы она поднимала руку на нас или говорила приказным тоном: «На колени! Читайте!» Она воспитывала нас, отдавая всю себя, и не жалела средств: хочешь велик – вот тебе велосипед, хочешь читать эту книгу – читай, и так далее. Мы всегда с ней на одной волне были, и по сей день. Все-таки она была очень молодая, когда родила нас – моего брата в 16, меня в 17. Она с нами, будто с куклами, наверное, играла. Она очень веселая, творческая и талантливая, я ее очень люблю.

Я неоднократно рассказывал историю о том, как в свое время в Тбилиси, когда мама училась в школе, она пела и была очень артистичной, и художественный руководитель армянского театра приходил к моему дедушке просить разрешения, чтобы мама ходила на актерское мастерство в этот театр. Смешной и широко известный факт, как худрук быстро убегал, потому что дедушка гнался за ним с торцовкой. Потому что в то время – «Актриса?! Ты хочешь, чтобы моя дочь была актрисой?..» и тому подобное, а как по мне, надо было разрешить посещать уроки актерского мастерства и не губить талант человека.

Надо сказать, что у мамы вся семья очень талантливая. Например, моя тетя Анжела, сестра мамы – просто грандиозная, невероятно талантливая и творческая личность – пишет роскошные картины, она и с нами сотрудничала, вышивала для коллекций. Кстати, если бы я не оторвался от своей семьи, мне бы тоже, наверное, не дали возможность стать тем, кем я стал. В то время предрассудки мешали. Например, мой отец тоже был против моих увлечений модой, хотя он с двумя высшими образованиями, но нет, он хотел, чтобы его сыновья учились в Академии полиции Армении в Ереване, потому что это престижное учебное заведение, и поэтому он пристроил меня на юрфак, откуда меня, естественно, выгнали. Это мышление старого поколения, которое пыталось загубить мечту ребенка, а сейчас родители стараются, даже если зерна нет, найти в ребенке какой-то талант и похвалить (улыбается).

– Для кого было создано первое платье от Александра Арутюнова?

– Сложно вспомнить, но вроде самое первое платье в Москве я сшил для своей близкой подруги – Ирины Цибульской, с нее все началось. Она шла на день рождения к близкому человеку и попросила создать образ. И мы ей сделали сапоги, шифоновое короткое платье, асимметричное, очень красивое, как сейчас помню, темно-синего цвета. Она в этом платье произвела там фурор. А у меня даже мыслей никаких о будущем не было: я не понимал, что у меня – ателье, магазин, шоурум? Ведь когда ты не знаешь, как это делается, и делаешь все просто по наитию, это сложно. После того дня рождения, где было много других девушек, Ира привела мне клиенток – ее подруги попросили нас познакомить. В общем, из уст в уста «сарафанное радио» сработало. Кстати, мы до сих пор дружим, хотя прошло почти тридцать лет. У нас не было никаких соцсетей, только «сарафанное радио». И в таком режиме я работал очень долго. Потом, когда меня уже знали многие, мой друг предложил мне сделать показ, помог средствами.

– Может быть, я ошибаюсь, но в Ваших работах превалируют женские коллекции, Ваши клиенты в основном женщины. Так ли это и с чем это связано? Почему не работаете с мужскими коллекциями?

– Знаете, мужская мода, мужской крой – это очень сложно. Пиджак – это вообще сложнейшая работа. Это другая школа. У меня нет этого навыка. Понятно, что у нас есть какие-то заказы, которые мы выполняем, но вот так, целенаправленно создавать мужскую одежду – нет. Наверное, и потребителя не будет такого, как нам хотелось бы, и тратить время и средства на это мы не станем. Да ведь у нас нет офлайн- и онлайн-магазинов. У нас ничего нет, мы и не хотим, чтобы нас было очень много, для этого нужно много работать, нужны большие вложения: у нас нет ни первого, ни второго. Поэтому мы работаем в салонном режиме.

– Кто для Вас является иконой стиля, кумиром в мире моды? С кем из известных дизайнеров хотели бы поработать? Какую модель предпочли бы увидеть на своих показах?

– Что касается дизайнеров, у меня всегда был ориентир на Кристиана Лакруа (Christian Lacroix), это был один из моих самых любимых брендов, то, как он смешивал цвета тканей и принт, меня просто сводило с ума. Он до сих пор является моим кумиром. Бренд Дрис ван Нотен (Dries van Noten) для меня просто номер один на все времена. Ну и понятно, что потом я могу назвать все те бренды, условно, которые я сам ношу, начиная от Маржела (Margiela) и заканчивая, например, Джон Гальяно (John Galliano), но ориентиром для меня всегда был Кристиан Лакруа, это был мой самый любимый бренд.

Что касается моделей, на самом деле они все классные, но сегодня есть намного лучше, чем были раньше. Разумеется, я хотел бы поработать с Наоми Кэмпбелл в тот период, когда она снималась в клипе у Майкла Джексона. А в целом у меня нет кого-то, кого я хотел бы одеть. У меня нет таких амбиций, потому что я очень давно на рынке моды, и кого только не снимали в моей одежде, начиная от Леди Гага и заканчивая Кортни Лав, Линдси Лохан, Хайди Клум. Кого только мы не одевали! Я даже их не помню, и в целом это никому не интересно, это ничего не приносит, кроме того, чтобы просто вот так сидеть и говорить об этом. Сейчас я наблюдаю за молодыми дизайнерами, которые из кожи вон лезут, делают все для того, чтобы их изделия кто-нибудь надел. Но хочется задать вопрос: «Ну вот одел ты звезду какую-то. И что?» Ну у тебя никогда не будет очереди, потому что «она надела». Мир изменился, и никому это не интересно. Если увидели «на ней» – не захотят того же. И по этой же причине мы уже очень много лет никому не разрешаем проводить фотосессии, потому что после фотосессий наша аудитория не хочет быть в той одежде, которую уже кто-то другой до них носил, кто бы это ни был, да хотя бы сама Софи Лорен.

– Согласны ли Вы с тем, что человек должен родиться с чувством вкуса и стиля и не выглядеть шаблонным?

– Согласен, не листать Pinterest и копировать. Все, что я вижу сегодня – все это вижу в Pinterest, и мне это вообще неинтересно. К сожалению.

– Давайте перейдем к армянской теме. Несколько лет назад за шоу «Армянская мифология. Гусары» Вы получили номинацию за лучшее Fashion шоу. Как Вам пришла идея создания подобной осенне-зимней коллекции? Тема армянской идентичности в Ваших работах появилась с создания тарелок с армянским алфавитом или ранее?

– Я всегда беру какие-то отсылки из своих корней – Грузии, Армении. Точно так же я использую в своих работах и русскую культуру. Так получилось, что моя тетя была в Ереване и привезла мне книгу «Армянская мифология». Книга меня удивила, она была потрясающая, очень красивая. И я загорелся и создал по этой книге всю эту историю. Но должен отметить, из армян меня никто не поддержал. Зато у нас заказала платье на тот момент первая леди Грузии – Мака Чичуа (грузинская певица и актриса вышла замуж за президента Грузии Георгия Маргвелашвили в сентябре 2014 года, когда он был у власти, и была первой леди Грузии с 2014 по 2018 год. – Авт.). Конечно, есть небольшая обида, потому что, когда ты что-то создаешь, ты хочешь, чтобы тебя оценили люди, непосредственно связанные и знакомые с армянской аутентичностью. Но у нас пока не было такого, чтобы, скажем, из наших клиенток-армянок кто-то заказал армянский принт или дизайн на армянскую тему. Вся наша аудитория – русские, грузинки, даже дагестанки – приобретали изделия с армянским колоритом. А армянки – нет. И вот у меня такой вопрос: а стоит ли мне что-то делать вообще в следующий раз? Однако когда первая леди Грузии приобретает платье, вышитое по мотивам армянской мифологии, и носит это платье – это мне, конечно, очень приятно. Это делает ее крутой, ведь она приобретает вещь не у грузинского дизайнера, а у армянского, да еще из коллекции с этническим характером – «Армянская мифология». И это очень ценно и важно.

– А как часто Вы посещаете Армению, какие впечатления? Есть ли друзья и когда были там в последний раз? Что изменилось, на Ваш взгляд? Не было ли желания провести там показ или открыть шоурум?

– Мне кажется, что грузинам и армянам свойственно только одно – они замечают тебя только тогда, когда ты кем-то стал, а пока ты мучаешься и стараешься, тебя никто не замечает. Или, например, Кортни Кардашьян в платье от Александра Арутюнова пишет мне, что она счастлива – и в Армении какие-то рандомные блогеры (я не знаю, кто все эти люди) выставляют эту новость и пишут: «Armenian designer». Я – не «Armenian designer». Я – армянин по происхождению, но русский дизайнер, потому что меня приняла и сделала дизайнером Россия. Но мое отношение к Грузии и Армении – восхитительное. (Во время интервью выяснилось, что Александр владеет армянским и грузинским языками: грамотно и искусно говорит на обоих языках. – Авт.) Скажу честно, когда говорят что-то плохое про грузин, армян и русских – меня триггерит. Это говорит о том, что я многонационален. Я не могу сказать, что «Армения – это мой воздух, Грузия – мое сердце» Да нет! Но я переживаю за Грузию, Армению и Россию. Армения расцвела, она роскошная, многоликая, но и Грузия прекрасна, и могилы моих бабушек и дедушек – в Тбилиси. Смог бы я жить снова в Грузии, где у нас остался семейный дом? Нет, только в гости, потому что там совсем другой менталитет – это очень закрытое сообщество. А творческие люди не могут быть в таком маленьком озере, хочется простора. Однако и в Грузию, и в Армению неоднократно ездил с показами. С Арменией у меня тесная связь: в прошлом году в Национальной картинной галерее Армении на протяжении двух месяцев было представлено платье из моей коллекции. Это было частью проекта «Форма образа: диалог искусства и моды». (Выставка проходила в Ереване в рамках Armenian Fashion Week и работала до конца ноября 2025 года. Идея проекта состояла в том, чтобы показать связь моды и изобразительного искусства: наряды современных дизайнеров – не только из Армении, но и из диаспоры – разместили рядом с произведениями из музейной коллекции. – Авт.) Я с большим удовольствием приезжаю в Ереван и с огромным удовольствием провожу там время, у меня там очень много друзей, я их обожаю. Но говорить о том, хотел бы я там представить очередной показ? А зачем, что это мне даст? Ничего! Это поднимет какой-то уровень Армении? Да у них своих дизайнеров очень много, и очень классных. Зачем я им нужен? Не вижу вообще никакого смысла.

– А как часто посещаете Грузию с показами?

– В Тбилиси мы были с показами на Mercedes-Benz Fashion Week, куда нас постоянно приглашала София Чкония – креативный директор и основатель Mercedes-Benz Fashion Week Tbilisi, организаторы привозили нас на каждый показ, потому что для них был важен тот факт, что я там родился. Они привозили нас с моделями, с огромным багажом коллекций. Мы ездили туда семь сезонов, и кто только об этом не писал – и итальянский Vogue, и другие СМИ. Но что это дает людям, которые живут и работают в Москве? Ничего. Должен заметить, что у меня не было цели переезжать даже в Европу, например в Париж. Почему? Потому что у меня языковой барьер и не было возможности. Чтобы работать в Европе и стать кем-то, нужно было уезжать туда сразу, как это сделал Демна (Демна Гвасалия – дизайнер грузинского происхождения, модельер, креативный директор модного дома Gucci с 2025 года, работал с такими ведущим домами моды, как Maison Margiela, Louis Vuitton, Vetements, Balenciaga. – Авт.) или Дэвид Кома (настоящее имя Давид Комахидзе – модельер грузинского происхождения, проживающий в Лондоне, основатель одноименного модного бренда. С 2024 года он занимает должность креативного директора итальянского бренда Blumarine. – Авт.). Но у них была другая семейная ситуация. Давида отправили в Лондон учиться, а у меня был всего лишь инструмент – русский язык, и я жил в России. Поэтому мне по менталитету ближе была Россия. Это моя культура, мы все плюс-минус похожи друг на друга. Хотя, когда я переезжал в Москву, у меня были дикие страхи, потому что там остались очень значимые вещи. И я даже не представлял, чтобы я мог хоть что-то в этом мегаполисе сделать.

– Вы, как армянин, признаете гору Арарат главным символом армянского народа?

– Эта гора называется Арарат, а это армянское слово. Конечно, признаю, это главный символ армян всего мира.

– Александр, на сегодняшний день Вы весомая фигура в индустрии моды. Что или кто Вас вдохновляет, откуда черпаете идеи для создания новых коллекций и какого следующего шедевра ждать от Вас?

– Нет, на данный момент ждать нечего, так как после последнего красивого и роскошного модного показа на Парящем мосту в парке «Зарядье», который был организован в конце августа прошлого года, я понял, что мне нужно взять небольшую паузу, так как не вижу вообще смысла – это колоссальная трата денег, которых у бренда нет. Для этого нужны меценаты. Но я устал уже терзать наших «бедных» меценатов ради того, чтобы сделать показ. Мы работаем в салонном режиме, постоянно творим, работаем над произведением новых моделей одежды из разных дорогих тканей. Наша аудитория – не массовый потребитель, к каждому нужен индивидуальный подход, наши изделия и ткани не шаблонные и не простые, они дорогие и специальные и есть только у нас. Модели наших изделий характеризуют ручная работа, сложность и многослойность, орнамент, вышивка страз, камней, пайеток… Почитатели моего творчества нас за это и ценят. Они знают, что я постоянно в поисках каких-то роскошных тканей, поэтому заказывают у нас, после чего мы выполняем свою работу, а они с большим удовольствием покупают, чтобы не быть похожими на других. Если бы они хотели что-то банальное и шаблонное – таких брендов миллион.

Что касается вдохновения, по-разному: можно сидеть дома, смотреть какой-то сериал и почувствовать озарение, можно случайно увидеть какую-нибудь книгу, пролистать ее, выбрать понравившийся принт или какую-нибудь фигуру, а бывает и так, что нет никакого вдохновения и я целенаправленно выбираю какую-нибудь архитектуру, фильм, историческое время и составляю коллажи. Иногда просто спускаюсь в метро, смотрю на эту красоту и переношу на свою коллекцию: снимаю любую лепнину, делаю из нее макраме, шью платье. Последняя коллекция, например, была вдохновлена моим сном. Папа как-то нас водил в цирк в Тбилиси, и у нас там перед цирком всегда продавали такие веера – открываешь, а там оригами. Папы уже давно нет, и коллекцию эту я вообще не собирался делать, не хотелось. А папа приснился и передал мне вот этот шарик. Я и помнить не помнил этот шарик с детства. Просто подсознание иногда так шутит. И естественно, у меня так включилась память, я вспомнил, сколько бы раз мы ни приходили в этот цирк, он нам их постоянно покупал, потому что мы с братом соревновались, кому какой цвет попадется. Вот такое вдохновение – сон, напомнивший счастливое детство. Поэтому последний показ часто связывают с цирковой эстетикой – и именно это было основной темой коллекции, он просто взорвал зал, все были в шоке от этих огромных фактур, и понятно, что у нас всё выкупают – их даже в наличии нет. И сейчас в заказах стоят эти шары-оригами на выпускные вечера или свадьбы.

– Мы говорили про чувство стиля, вкус и деньги, однако за модой не угнаться, она меняется постоянно, в итоге просто вновь приходит хорошо забытое старое. Что скажете и какой совет дадите модницам по базовому минимуму от Александра Арутюнова?

– Моя личная база и та, которую я могу посоветовать – это хорошо сидящие голубые джинсы и черная/белая футболка. Классная сумка, стильные лоферы или какие-нибудь сланцы, темные очки, кардиган, пиджак или жакет, водолазка. Но к нам приходят клиенты, которым эта база не нужна, потому что она производится любым брендом и продается везде. А у нас ко всем подход индивидуальный.

– Если бы Вас попросили охарактеризовать свое искусство и себя, какие три основных характеристики отметили бы?

– Во-первых, индивидуальность бренда – мы ни на кого не похожи. Во-вторых, это, конечно, нескромно, но я считаю – статусность. Еще Коко Шанель сказала: «Вы думаете, что им нравится моя вещь? И они ее покупают? Нет. Им нравится, что я это создаю». И не так уж я прям гениален, чтобы покупали именно мои вещи. Но их покупают. Ну не могут же покупать вещи у мерзкого человека. Вот третье – это подход к людям. Приведу один пример. Из Тбилиси в Москву приехали два дизайнера – я и мой коллега, друг, не буду называть его имя, чтобы не обидеть. И старт у нас был одинаковый: оба были с пустыми карманами, но талантливы: в чем-то он, а в чем-то я. Оба стали успешными, но из-за его гадкого характера и мерзких поступков он лет 15 назад исчез из мира моды. А ведь на тот момент он был в том окружении, которое формирует дизайнера, о чем я даже и мечтать не мог. Но, по сути, мы приехали вдвоем, но его нет, а я есть и продолжаю быть. Это говорит о том, что мало быть успешным – нужно оставаться хорошим человеком, мало быть профессионалом, в первую очередь надо оставаться человеком всегда и во всем.

– Спасибо Вам и удачи.

Беседу вела Нана Аветисова