Интервью с Романом Худяковым, позывной «Розарио Агро», – командиром 88-й разведывательно-диверсионной бригады «Эспаньола», экс-депутатом Государственной Думы VI созыва и бывшим депутатом Законодательных собраний Севастополя и Тамбовской области.
– Добрый день, Роман Иванович. Расскажите, пожалуйста, немного о себе.
– Я командир 88‑й разведывательно‑диверсионной бригады «Эспаньола», мой позывной «Розарио Агро». До начала СВО я почти четверть века занимался общественно‑политической деятельностью: был депутатом в Тирасполе, работал в Законодательных собраниях Севастополя и Тамбовской области, стал депутатом Государственной Думы.
– Вы – депутат Госдумы в прошлом. Что заставило Вас в 2024 году оставить политическую деятельность и подписать контракт?
– После начала СВО мой старший сын сразу ушел добровольцем. Я тогда, как отец, пытался его отговорить и убедить выбрать более безопасный путь. В это время я в течение двух лет регулярно возил гуманитарную помощь в зону СВО, лично общался с бойцами и с командирами. Постепенно пришел к тому, что мои образование, управленческий и офицерский опыт нужнее на фронте, чем в кабинете.
– Почему Вы выбрали именно 88-ю бригаду «Эспаньола», а не какое-либо другое подразделение?
– Я болельщик ЦСКА, и мне была близка идеология «Эспаньолы», которая изначально формировалась из футбольных фанатов. При этом для нас принципиально, что внутри бригады нет деления по клубной принадлежности: здесь мы все в одном строю, и важно боевое братство, а не цвета шарфов.
– Ваш позывной «Розарио Агро» звучит очень колоритно. Как родился этот позывной и что он для Вас значит?
– Когда два года тому назад я пришел в бригаду «Эспаньола», то взял позывной «Отец». За месяц активно показал свою работу, полностью насытил подразделение боеприпасами, всеми видами вооружения. Меня пригласил к себе бывший командир «Эспаньолы» «Испанец» и предложил стать его заместителем, замкомандира бригады по вооружению. Он говорит: «Слушай, да ты не «Отец». С твоими талантами, с твоей движухой все, что ты сделал за месяц, не делал у нас никто за все три года войны. Ты не «Отец», ты – «Розарио Агро», от которого еще никто не уходил». Прихожу получать зарплату, а в ведомостях я везде уже числился как «Розарио Агро». Честно вам скажу, я очень рад, что тогда «Испанец» сам мне дал этот позывной. К тому же я единственный человек и в Министерстве обороны, и в добровольческом корпусе с позывным «Розарио Агро». Считаю, что позывной этот реально мне подходит. И для своей бригады я сделаю все, что возможно и невозможно
– Вы упоминали, что уже подписали четвертый контракт. Что каждый раз движет Вами: чувство долга, азарт или что-то еще?
– Сейчас у меня заканчивается четвертый контракт, и могу сказать, что для меня служба на фронте – осознанное продолжение того выбора, который я сделал после первых поездок в зону СВО. Нас объединяет стремление защитить государство и не допустить распространения идеологий и практик, которые мы считаем враждебными нашим традиционным ценностям. Именно это, а не азарт лежит в основе моего решения каждый раз продлевать контракт.
– Как Ваша семья и близкие отнеслись к Вашему решению уйти на фронт в Вашем возрасте и с Вашим статусом?
– Семья поначалу это решение не принимала, но со временем поняла и поддержала. Сейчас каждый разговор с родителями и детьми для меня особенно важен.
– Чего в Вашей прошлой депутатской работе Вам не хватало, а на фронте – в избытке?
– Всю жизнь я занимался именно политикой, и как политику мне всегда нравилось работать с людьми, помогать, решать их вопросы, проблемы, вникать. Это большой кайф, когда ты реально можешь чем-то помочь людям, оказать содействие, подключить административные и финансовые ресурсы. Мне всегда это нравилось. Поэтому я с удовольствием был и депутатом Городского совета Тирасполя, и депутатом Севастополя, депутатом Госдумы, был и депутатом Законодательного собрания Тамбовской области. Я всегда от своей деятельности получал огромное удовольствие. Мне всего хватало и сейчас на фронте всего хватает. Потому что как командир бригады я так же здесь работаю с людьми, помогаю своим пацанам, добываю многое для фронта, для того чтобы приблизить нашу победу.
– Что значит «перезагрузка бригады»?
– Вокруг «Эспаньолы» распространялись слухи о расформировании и выходе из состава Добровольческого корпуса Мин-
обороны РФ, но это не соответствует действительности. Бригада продолжает выполнять задачи на фронте. В сентябре было принято решение о переформатировании: часть бойцов завершили контракты, пришли новые добровольцы, а мы сосредоточились на развитии ключевых направлений – создали инженерный центр по специализированным беспилотникам и усиливаем РЭБ и артиллерийские возможности.
– Из кого сейчас в основном состоит «Эспаньола»?
– В бригаде служат футбольные фанаты, профессиональные военные, сотрудники силовых ведомств, люди с опытом службы в других формированиях, в том числе те, кто проходил службу в «Вагнере», а также добровольцы из гражданской жизни, включая представителей органов власти. Многие бойцы имеют серьезный боевой опыт, но мы остаемся открытыми для тех, кто сознательно приходит служить и разделяет наши ценности.
– Чем Ваше подразделение отличается от обычных армейских частей?
– «Эспаньола» – добровольческое боевое подразделение в составе Добровольческого корпуса Минобороны РФ. К нам приходят по собственному решению, но служба у нас строится на полноценной армейской дисциплине. Категорически запрещены алкоголь и наркотики, серьезное внимание уделяется дисциплине, физической подготовке и точному исполнению приказов, а моя задача как командира – выстроить систему, в которой люди с разным жизненным опытом и мотивацией работают как единый боевой механизм.
– Часто ли Вы лично выезжаете на позиции или больше руководите из штаба?
– Я убежден, что командир обязан бывать на передовой. Если командир не появляется на передке, значит, это не командир. Я стараюсь лично проходить позиции, своими глазами смотреть, как устроены блиндажи, как живут и воюют люди, чтобы реально понимать обстановку и не отдавать невыполнимых приказов.
– Что эффективнее в разведке в современной войне: классические ДРГ, дроны или что-то еще?
– Сейчас двадцать первый век. И в современной войне эффективны дроны. При помощи БПЛА ты можешь провести и разведку, и доразведку, и нанести ударными FPV-дронами поражение противнику в тылу. Я считаю это направление беспилотной авиации одним из основных, которое сейчас надо развивать. Оно и есть будущее войны. При помощи дронов можно уничтожать любую вражескую технику за 15, 20, 40, 100 км. А потом уже начинать продвижение штурмовых отрядов.
– Чем Вы обычно занимаетесь в редкие часы затишья между боями?
– В такие минуты самое важное – дозвониться до родителей и детей, услышать, что у них всё в порядке. Остальное время все равно крутится вокруг подразделения: техника, позиции, быт бойцов, чтобы к следующему выходу мы были немного сильнее, чем до этого.
– Как считаете, нужна ли ротация для мобилизованных еще в 2022 году?
– Конечно, нужна. Когда только началась спецоперация, мой старший сын без каких-либо выплат, как и многие другие, пошел на фронт. Не из-за денег – просто потому, что нашему государству понадобилась помощь. Вот этих ребят, которые пошли в первых рядах, которые не убежали от мобилизации, а честно встали в строй выполнять свой долг, давно надо ротировать. Они все должны быть представлены к госнаградам, потому что они патриоты нашего государства, наши защитники.
– Что для Вас лично будет означать победа в СВО?
– Победа в СВО однозначно будет за Россией, у нас другого пути нет. Мы должны показать всему миру, что нельзя на нас нападать, нельзя помогать никаким другим странам воевать против нас. Для меня победа будет тогда, когда мы освободим полностью всю Украину, до последнего сантиметра.
– Видите ли Вы себя после СВО снова в политике или останетесь в военной сфере?
– Здесь отвоюем, победим – и после этого я обязательно вернусь в политику. Просто для того, чтобы и дальше помогать людям, подключать свой административный ресурс, решать проблемы людей. Я без этого не могу. Не могу просто сидеть на месте и не помогать. Мне необходимо ездить по деревням, по селам, смотреть на состояние дорог, заставлять чиновников работать и исполнять свой долг перед людьми. И я хочу этим заниматься потому, что это мое призвание.
– Что Вы поняли про людей, про власть, про само устройство этой войны, чего не видели из кабинета в Москве?
– Война очень сильно изменила мое отношение к жизни и к близким. Каждый разговор с родителями и детьми здесь воспринимается совсем по‑другому. Я также вижу, какое значение имеет информационная составляющая: вбросы о «расформировании» реально действующих подразделений бойцы воспринимают как попытку обесценить их работу и как элемент борьбы, где искажение фактов используется противником для деморализации личного состава.
– Если говорить о «послезавтра» – какая судьба, на Ваш взгляд, ждет добровольческие подразделения вроде «Эспаньолы» после завершения активной фазы боевых действий: их интегрируют в регулярную армию, расформируют или оставят как отдельную структуру?
– Думаю, что в любом случае после окончания СВО наш Добровольческий корпус останется. Да, не в таком составе, но он будет и дальше работать. Наша помощь нужна многим странам – и африканским республикам, и всем остальным. Добровольский корпус для этого и создан, чтобы помогать людям, защищать их от негодяев и подлецов. Уверен, что работа продолжится еще интереснее, так как технологии не стоят на месте.
– В завершение нашего разговора – что бы Вы хотели пожелать гражданам России, а особенно тем, кто сейчас в строю, в окопах и в госпиталях?
– Я избегаю точных прогнозов по срокам и деталям СВО, но сохраняю сдержанный оптимизм и считаю принципиально важной общественную консолидацию и связь фронта с тылом. Хочу поблагодарить всех, кто помогает фронту, и сказать тем, кто сейчас в окопах и в госпиталях: мы живы, мы работаем и выполняем свой долг, а ваша стойкость и поддержка тыла – важнейшая часть общей борьбы.
Беседу вела Мария Коледа
Поставьте оценку статье:
Оставьте свои комментарии