5 апреля 2026 года скончался писатель (дважды номинировался на Нобелевскую премию по литературе) и врач, общественный и государственный деятель, народный депутат СССР Зорий Балаян. Об этом сообщил в соцсетях его сын Айк Балаян: «Папа джан, ты ушел прямо к Богу, в день Святого Воскресения. Пусть твоя душа, как орел, свободно и спокойно парит в небесах».
Зорий Гайкович ушел из жизни на 92-м году. Это почтенный рубеж, ставший венцом пути человека, который всю свою жизнь, подобно мифическому Прометею, горел в неугасимом пламени политической и гражданской борьбы.
Выстоять в этом непрерывном жизненном пекле ему во многом помогали железная дисциплина и искренняя, длиною в жизнь привязанность к спорту. Он оставался в движении до самого последнего дня, никогда не прерывая утренних занятий гимнастикой. Зорий Гайкович был мастером спорта СССР сразу по двум дисциплинам, судьей Всесоюзной категории, а также заслуженным мастером спорта Армении, бережно хранившим почетный значок под №1. Этого высшего признания он удостоился после легендарного плавания по семи морям на паруснике «Киликия», воссозданном по средневековым чертежам и описаниям армянских судов.
Горькая ирония судьбы оказалась жестокой: его сломил не физический недуг и не телесная немощь. Его сразила деменция, укрывшая пеленой ясный ум и медленно потушившая тот самый внутренний огонь, который вел его сквозь десятилетия и питал всю жизнь.
В декабре 2021 года я навестил Зория Гайковича, чтобы вручить ему мою только что изданную книгу о легендарном футболисте Аркадии Андриасяне – книгу, на страницах которой были запечатлены и его собственные короткие воспоминания о легендарном футболисте. К тому времени Зорий уже никого не узнавал: безжалостная деменция полностью поглотила его. И все же, увидев знакомое лицо, он широко улыбнулся и крепко обнял меня. Затем он снова опустился в кресло, устремив взгляд в телеэкран и больше не замечая моего разговора с его обаятельной супругой Нелли.
Он смотрел и слушал исключительно новостные каналы. Сообщения дикторов, казалось, пролетали сквозь него и бесследно растворялись в пространстве. Но временами он оборачивался в нашу сторону и с глубоким убеждением повторял одну и ту же фразу: «Россия, Россия, только с Россией». В те минуты мне вспомнилось наше интервью, опубликованное 26 апреля 1997 года в газете «Айастани комунист». Тогда оно вышло под заголовком, который казался пророческим: «Что полезно России, полезно также и нам». Та беседа была пронизана не просто симпатией к северному соседу, но и горячим пожеланием скорейшего вхождения Армении в только что созданный Союз России и Белоруссии.
«Пусть никто не сомневается в том, что этот союз может как-то навредить независимости Армении. Напротив, он укрепит гарантии безопасности нашей страны. Не стоит забывать, что мы граничим с Турцией – самым агрессивным государством НАТО», – подчеркивал в беседе со мной Зорий Гайкович. Он также добавлял, что этот шаг жизненно важен и для Нагорно-Карабахской Республики: «По Гюлистанскому мирному договору 1813 года Карабах первым вошел в состав Российской империи. И сегодня Карабах страдает именно от того, что оказался вне исторических границ России, будучи после большевистской революции включенным в состав искусственно созданного турецко-азербайджанского государства».
То памятное интервью с Зорием Гайковичем я провел по личной инициативе первого секретаря ЦК Компартии Армении Сергея Григорьевича Бадаляна. Это было суровое и одновременно великое время: Армения, одержав победу в Первой Карабахской войне, все еще находилась в жесткой блокаде, устроенной Азербайджаном и Турцией. Республика едва справлялась с последствиями разрушительных лет голода и холода, но в обществе уже отчетливо ощущалось дыхание созидания, свободы и долгожданного мира.
Первые тревожные признаки деменции я заметил у Зория еще около 2018 года. Он постепенно начал забывать имена старых знакомых, названия городов, недавние новости или даты, хотя события далекого прошлого все еще отчетливо хранились в его памяти. Как раз в то время азербайджанские СМИ захлебнулись в победном восторге: вовсю трубили о том, что знаменитый режиссер Никита Михалков приступает к съемкам многосерийного фильма о Грибоедове. Утверждалось, будто в картине покажут, как сорок тысяч армян переселяют из Персии на «их» (азербайджанские) земли. Писали и о том, что проект полностью финансируется Баку, чем и объяснялась внезапная симпатия режиссера к их версии истории.
Встревоженный этими слухами, я зашел к Балаяну в офис – небольшую двухкомнатную квартиру на первом этаже, которая чуть ли не до самого потолка была завалена книгами, рукописями и периодикой. Зорий Гайкович сидел глубоко в кресле; он с трудом приподнялся, чтобы пожать мне руку, и снова тяжело опустился обратно. Когда я изложил ему причину своего визита, он удивленно и строго взглянул на меня: «Не может быть. Никита на такое неспособен. Он прекрасно знает историю и помнит, что это шах Аббас когда-то насильно угнал армян из Араратской долины вглубь Персии, чтобы поднять торговлю и экономику своей державы. К тому же не забывай, кто правая рука Никиты – наш земляк Александр Адабашьян. Они оба никогда не позарятся на нефтяные барыши».
С этими словами Зорий протянул мне свой телефон. «Найди номер Никиты и набери», – скомандовал он. Едва услышав в трубке знакомый голос ответившего Михалкова, Балаян буквально вырвал сотовый у меня из рук: «Никита, дорогой!..»
Результат этого звонка не заставил себя долго ждать. Буквально через несколько дней в прессе появилось официальное сообщение: в связи с пандемией коронавируса, очередным обострением ситуации вокруг Нагорного Карабаха и общей нестабильностью на Ближнем Востоке масштабное производство фильма о Грибоедове поставлено на паузу до полной стабилизации обстановки.
Как известно, эта вынужденная пауза затянулась на долгие годы. Вот так, одним прямым и решительным звонком, Зорий Гайкович в зародыше утопил лживые пропагандистские потуги нашего восточного соседа.
Однако авторитет Зория не всегда мог способствовать решению проблем. Четырехдневная война, вспыхнувшая ранним утром 2 апреля 2016 года, началась с внезапного наступления азербайджанских вооруженных сил. Интенсивные бои с массированным применением тяжелой артиллерии и авиации развернулись по всей линии соприкосновения; азербайджанской стороне удалось занять часть территорий и стратегических высот. Это столкновение стало самым масштабным в регионе со времен подписания соглашения о бессрочном прекращении огня в 1994 году. Военные действия продолжались три с половиной дня и завершились достижением договоренности о перемирии, которая была подписана начальниками генеральных штабов Армении и Азербайджана 5 апреля 2016 года в Москве. Армянской стороне удалось вернуть большую часть утраченных позиций, за исключением двух-трех стратегических высот. Отбить их не позволил президент Армении Серж Саргсян, являвшийся на тот момент Верховным главнокомандующим Вооруженными силами республики, чьи решения военные эксперты позже сочли стратегически некомпетентными. Противник понес чувствительные людские потери, лишившись в том числе нескольких высокопоставленных офицеров и одного генерала.
Нахождение этих важных высот под контролем азербайджанских сил серьезно беспокоило Генеральный штаб и министра обороны генерал-полковника Сейрана Оганяна. Тогда глава ведомства решил прибегнуть к помощи Зория Балаяна, которого в армейской среде неофициально называли «комиссаром» Вооруженных сил. Во время совместного визита к Сержу Саргсяну Зорий Гайкович озвучил жесткую позицию военных. Однако президент ответил, что не станет рисковать жизнями солдат ради нескольких возвышенностей. Балаян продолжал настаивать: «Их снайперы с этих высот уложат еще больше наших мальчиков!» Саргсян, не имея возможности приказывать Балаяну и не желая уступать, демонстративно вышел из кабинета и хлопнул дверью, оставив непрошеных гостей вдвоем. Вскоре после этого инцидента и формирования нового правительства Сейран Оганян покинул свой пост, а недальновидное решение Сержа Саргсяна трагически аукнулось стране через четыре года, когда Баку вероломно напал на Арцах и развязал Вторую Карабахскую войну.
Панихида по Зорию Гайковичу прошла в ереванской церкви Сурб Ованнес. Воздух внутри был густым и неподвижным, насквозь пропитанным терпким ароматом ладана и сладковатым, теплым запахом плавящегося пчелиного воска. Через витражи проникали солнечные лучи, в них кружились золотые пылинки, а тонкая пыль поднималась от ковра с вытертым узором на полу. Один из солнечных лучей краем коснулся ликов Христа и Богородицы на алтаре церкви. Золотистые отсветы, как драгоценности, блестели во влажных глазах родни Зория Гайковича. Они слушали литургию, голос пастыря церкви Тер-Згон Абрамяна, слегка кивали головой и крестились.
На панихиде присутствовали второй президент Армении Роберт Кочарян и Верховный Патриарх и Католикос всех армян Гарегин II; третий президент РА Серж Саргсян прислал ритуальный флористический венок.
Хоронили Зория Гайковича в ясный солнечный день 7 апреля. Вынос гроба совпал с резкой переменой погоды: небо затянуло тучами, которые прослезились мелким дождем. Накрапывать перестало лишь тогда, когда траурный кортеж прибыл к некрополю Зейтунского кладбища, где в последние годы хоронят видных общественных деятелей. Официальные власти не сочли возможным захоронить Зория Балаяна в Пантеоне имени Комитаса или на аллее почетного захоронения кладбища Тохмах.
Чин отпевания совершили армянские священники в атмосфере глубокого молчания. Присутствующие остро ощущали масштаб невосполнимой потери для нации, понимая, уход какого интеллектуального и духовного лидера они переживают в эти минуты.
В финале церемонии на свежую могилу высыпали землю, привезенную из Арцаха, которую писатель заранее сохранил в стеклянном сосуде именно для этого дня. Так родная земля вновь приняла того, кто посвятил ей всю свою жизнь.
Александр Григорян
Оставьте свои комментарии