№12 (323) декабрь 2019 г.

«Скупа земля Армении и сурова, на ней могли жить лишь подвижники…»: К 100-летию со дня рождения Степана Исаковича Исаакяна

Просмотров: 2120

В своей книге «Арена и жизнь» (изд-во «Гала Пресс». Москва, 2003) Степан Исаакян-Серебряков пишет: «Армения страна моих предков, здесь мои корни… Скупа земля Армении и сурова, на ней могли жить лишь подвижники – упрямые, твердые, способные сотворить чудо, люди беспокойного ума и талантливых, трудолюбивых рук. Поистине удивительна та фанатическая любовь, которой народ был связан со своим родным языком и духовной культурой, по-видимому, инстинктивно понимая, что язык, письменность – самое мощное оружие в вековой борьбе за существование. Существует предание, повествующее о том, что во время очередного нашествия на Армению две молодые сестры спасли огромный манускрипт, переплетенный в книгу. Они разделили эту книгу на две части, и каждая из сестер взяла свою половину. Преодолевая лишения и беды, они сохранили обе половины этой редкой книги. Что кроме веры и любви к своей земле, к своему народу владело этими девушками? Сегодня две половины этого фолианта экспонируются в ереванском Матенадаране – хранилище древних рукописей, созданном в 1920 году».

В любой семье есть свои излюбленные истории, легенды. А семья, где муж и жена прожили вместе более пятидесяти лет, сама становится легендой. Мы прожили с Тамарой именно столько. Уже пятьдесят с лишним лет! Или всего пятьдесят с лишним! Это как посмотреть. Впрочем, не будем лукавить, теперь каждый прожитый день едва ли можно назвать лишним.

С.И. Исаакян, 2003 г.

Родился герой нашей публикации 31 октября 1919-го в Александрополе (ныне Гюмри), в городе семи храмов. Крестили его по всем церковным канонам и нарекли Степаном. Никита Исаакян, его дедушка по материнской линии, состоятельный купец, был строгим и немногословным. На первом этаже его каменного двухэтажного особняка, где жила семья, размещался водочный склад: дед имел прямое отношение к водочной торговле.

Отец Степана – Исак Николаевич Серебряков – уроженец города Шуши. Чистокровный армянин – и вдруг русская фамилия, не странно ли? А дело в том, что прапрадедушка Исака был весьма искусным серебряных дел мастером. Его родной брат занимался тем же ремеслом. Двух братьев русские богомольцы-монахи, оказавшиеся в тех краях, уговорили отправиться в Россию, где они и обосновались в одном из монастырей. Фамилия их по-армянски и обозначала ремесло, но для русского уха звучала чуждо и непривычно – Арзатбадяны («арзат», «арцат» – по-армянски «серебро»). Отсюда и пошел род армян Серебряковых.

А вот Степану Серебрякову фамилию изменить пришлось, и случилось это в 1956 году: он взял для афиши девичью фамилию матери – Исаакян.

В 1935 году семья переехала в Тифлис, где прошли детство и юношеские годы Степана. Именно здесь он активно занимался гимнастикой и акробатикой, окончил школу. Затем поступил в институт в Баку. Служил в Красной армии с 1938 года. Участник Великой Отечественной войны, защищал Крым, города Керчь и Севастополь. В 1942-м в боях за Севастополь получил тяжелое ранение в ногу. Попал в госпиталь, вылечился и вернулся на фронт. Потом снова был ранен и демобилизован по инвалидности.

Работал в аттракционе – верхом на мотоцикле по стене, со скоростью 60 километров в час. Первые гастроли прошли в 1951 году на Сахалине. Затем руководство «Союзгосцирка» предложило Степану Исаакяну возглавить аттракцион с животными, который зарождался в Ереване в 1956 году. В 1958-м он создал оригинальный аттракцион «Смешанная группа экзотических животных»: в нем участвовали бегемоты, антилопа, шимпанзе, удав и птицы (попугаи, журавли, павлины, аисты).

Степан Исакович оставил арену в 1994-м, отдав ей сорок лет. В последние годы признавался: «В цирк почти не хожу: мне до сих пор тяжело, что я уже вне манежа…» Но неизменно добавлял: «Всю жизнь занимался любимым делом, и это приносило мне счастье».

Распоряжением президента Российской Федерации Д.А. Медведева от 23.11.2009 г. «За заслуги в области культуры и многолетнюю плодотворную работу Серебрякову Степану Исаковичу – члену региональной общественной организации «Общество инвалидов – артистов цирка «Милосердие и благотворительность», была объявлена благодарность.

Народный артист Армянской ССР (1971), кавалер орденов Отечественной войны II ст., Трудового Красного Знамени (два), Красной Звезды, легендарный дрессировщик Степан Исакович Исаакян ушел из жизни 16 марта 2017 года и был похоронен на Митинском кладбище.

* * *

Выдержка из очерка Андрея Гусева «Бегемот дяди Степы» (2005):

«Однажды моя жена Иветта предложила сходить в гости к дяде Степе. Я спросил: «Кто такой дядя Степа? – и ехидно добавил, – надеюсь, он не милиционер?»

Иветта пропустила мимо ушей мое замечание и объяснила, что Степан Исаакян – знаменитый дрессировщик, сейчас гастролирует в Москве, что у него бегемот и еще какая-то живность. А дядей Степой она привыкла звать его с детства…

Мы плюхнулись в «белую крысу», так я кличу свою машину, и через полчаса оказались в цирке на проспекте Вернадского. Несколько минут – и мы в гримерной у дяди Степы. Артистическая уборная просторная и почти пустая. С Иветтой мы уселись за журнальным столиком, а дядя Степа решил сварить нам кофе. Вместо журналов на столе покоится увесистый альбом с фотографиями. Чтобы занять время, я придвигаю его поближе и начинаю перелистывать страницы. Меня атакуют портреты цирковых животных на фоне дрессировщика. Они быстро поглощают мое внимание и заслоняют окружающий мир. «Вот так и проходит жизнь, – лениво шевелится в голове банальная мысль. – Занимается человек любимым делом, имеет успех у зрителей, каждый ребенок в маленькой южной республике зовет его по имени – дядя Степа… И кажется ему, что нет иной жизни: без аплодисментов, грохочущей музыки, режущих глаза лучей разноцветных прожекторов и этого яркого пятна света в центре арены, куда каждый вечер вступают он и его бегемот Манук».

Кофе готов. Дядя Степа разливает его по чашкам, заодно приглашает нас на свое вечернее выступление».

В одном из интервью Степан Исаакян на вопрос «Во время представления вы засовывали голову в пасть к Мануку. И, будучи в образе Айболита, уронили в эту самую пасть очки, а потом вытащили их обратно – это легенда?», ответил:

«Боже вас сохрани: все, что в книге, – абсолютная правда, отвечаю за каждую букву. Это случилось в Ленинграде. Я был слишком молод для Айболита, поэтому выступал в очках, с накладными усами и бородой. На том представлении, как обычно, засунул голову в пасть бегемоту, а когда стал «выходить» из пасти, зацепился бутафорскими очками за клыки, и они вместе с «носом» и «усами» упали ему в горло. Я не растерялся и сразу стал щекотать небо: Манук только открыл пасть пошире. Я нырнул в нее, поймал свою бутафорию и тут же, в пасти – чтобы дети не заметили, что Айболит ненастоящий, – нацепил».

Четвероногие артисты Исаакяна много снимались в кино и телефильмах: «Знак вечности», «Украли зебру», «Операция «Бегемот» и других, а бегемота Манука в 50 – 70-е годы вообще знала вся детвора СССР и многих зарубежных стран – от Финляндии до Кореи и Японии. Между прочим, открытая пасть этого «малыша» больше напоминала распахнутый чемодан и достигала 85 сантиметров.

На арене деревце, большой валун, бутон экзотического цветка... Выходит персонаж армянской народной сказки Храбрый Назар, согнувшись под тяжестью мешка, усаживается отдохнуть на камень, достает нехитрую снедь, чтобы перекусить, и вдруг валун, на котором он сидит, начинает двигаться, поднимается и превращается в огромного гиппопотама. Храбрый Назар пугается, отбегает, но потом быстро сбрасывает с себя лохмотья и превращается в красавца-дрессировщика Степана Исаакяна. Поиграв с 300-килограммовым своим воспитанником, он касается цветка. Тот раскрывается, артист достает из него огромного удава, вешает его себе на шею... Зал замирает от волнения и восхищения смелостью дрессировщика.

Художественный фильм «Новые приключения Дони и Микки», созданный творческим объединением «Экран» в СССР в 1973 году (продолжение фильма «Украли зебру»), снял режиссер Геннадий Бабушкин по сценарию, написанному Аркадием Хайтом совместно с Александром Курляндским. В картине описаны приключения двух обезьянок – Дони и Микки, которые своим пребыванием в местах, где живут люди, создают массу курьезных и комических ситуаций. Съемка всех сцен с участием животных проходила под руководством дрессировщика Степана Исаакяна.

* * *

В 1969 году Степан Исакович осваивает чеканку. Его работы радуют не только своей оригинальной самобытностью, но и профессиональным мастерством. Часто чеканки мастера даже специалисты принимают за старинные работы:

«Колоритны бытовые сценки старого Тифлиса, освещенные лукавой, а иногда ироничной улыбкой художника. Трогательна и комична пожилая чета, напряженно смотрящая перед собой («Старая фотография»). Трое подвыпивших музыкантов уютно устроились у пузатой винной бочки («Зурначи»). Старательно раскрывают и закатывают глаза три монаха («Реквием»). Важно восседает на осле усатый кинто («Продавец мацони»). Целый калейдоскоп лиц и характеров, увиденных человеком талантливым, добрым и осторожным» (журнал «Советская эстрада и цирк», 1972).

* * *

Дом Степана Исаковича отличался хлебосольством. Он сам, лично, готовил своим гостям вкуснейшие шашлыки и, конечно, хаш, наваристое сытное кушанье из говяжьих ножек.

«Ода хашу» в авторстве Исаакяна:

«Хаш – это ночное бдение. Хаш – это каждые полтора часа иди и смотри, все ли в порядке.

Что же хитрого или сложного в этом блюде? Ровным счетом ничего. Нужна вода и говяжьи ножки. Ножки нужно терпеливо и тщательно – до последнего волоска – очистить. Потом расчленить и держать день или два под проточной водой, до исчезновения специфического запаха.

Потом ставят на огонь. Здесь начинается главное. Сколько нужно воды в кастрюле? Каким должен быть огонь? Вначале сильным, как и бурное первое кипение, после которого воду сливают, ножки чистят и промывают, а потом вновь ставят на слабый огонь. И хаш начинает томиться.

Хаш ставят вечером, чтобы утром, часам к шести-семи, он был готов.

К этому времени собираются приглашенные. Старые хашисты определяют по запаху, получился ОН или нет. Настоящий хаш не терпит никакой закуски, кроме «болоки» (род крупного кавказского редиса). На столе соль и толченый чеснок. Кому как нравится.

Хорошо к еде высушить лаваш. И густо накрошить его в глубокую миску. Есть гурманы, которые накрывают миску с горячим хашем куском лаваша и потом буквально протискиваются носом под него, вдыхая терпкий хашный дух, зачерпывают хаш и затем быстро вновь накрывают миску. Лаваш не дает хашу остыть.

Хаш – мужская еда. Едва ли кто откажет себе в удовольствии выпить водки под хаш. Водки можно выпить много. И не быть пьяным. Это свойство хаша».

* * *

Из книги С.И. Исаакяна-Серебрякова «Арена и жизнь»:

«Минуты три назад я сказал жене: «Выйду за папиросами». Магазин находился в двух шагах от нашего дома.

Стояла ранняя осень, то ли поздних 60-х, то ли ранних 70-х. Над Тбилиси плыло теплое синее небо, день был свободный от представлений в цирке.

У края тротуара кружком стояла группа мужчин. Увидев меня, они разомкнули круг и как бы заключили в свои крепкие объятия».

Друзья пригласили Степана выпить «по стаканчику за встречу». В духанчике на берегу Куры им подали восхитительные «цоцхали» (живую рыбу), лично выловленные хозяином заведения и сваренные в той же воде.

«Степан, у тебя такой вид, – сказал мне Сурен, – будто ты куда-то торопишься. Куда торопиться, слушай?! Мы свободные люди! Сейчас поедем в «Белый духан». Там знаешь, какая баранина?! Губами ешь, клянусь».

Друзья сели в машины и поехали в «Белый духан». Печально пела зурна. День, как говорится, клонился к вечеру. Принесли тяжелые, обильно посыпанные репчатым луком и зеленью куски баранины, шампуры со свиным шашлыком и бастурму из говяжьей вырезки…

«Степа, поедем в горы, – неожиданно предложил Георгий. – Там такие цыплята, с ума сойдешь».

Часы показывали шесть часов вечера. Как «совершенно свободные люди», друзья решили заглянуть в ресторанчик на горе.

«На пороге нас встречал Шалико, радостно-возбужденный хозяин маленького ресторанчика, вознесенного над городом… Нам принесли целое блюдо нежнейших, с хрустящей корочкой цыплят-табака…»

Над Тбилиси стояла полная сияющих звезд ночь, город мигал огнями и звал к себе. Ресторан «Ориант» встретил друзей громкой лезгинкой, сиянием люстр, беготней официантов. Оркестрантам не просто платили, в них буквально швыряли крупные купюры.

«Наконец музыка смолкла, музыканты стали убирать свои инструменты. Человек по имени Георгий поднялся из-за стола и, слегка запрокинув голову, громко сказал: «Друзья! Выпьем за тех, кто не спит дома и нас дожидается!»

Потом Степана привезли к дому, и еще битый час они прощались…

«Дома я осторожным шепотом спросил жену:

– Ты очень волновалась?

– А как ты думаешь? – сказала она, и по голосу я понял, что все это время она не спала.

– Так вышло. Встретил ребят, с которыми вместе росли, то-се. Ты не волнуйся, в этом городе я не могу так просто пропасть, – постарался я смягчить ситуацию.

– А я что, с Марса прилетела, разве я не грузинка, – сказала жена и насмешливо добавила: – Вы же свободные люди!

Так закончился этот день в моем родном городе. Положа руку на сердце, признаюсь: он был не единственный, но этот запомнился почему-то особенно. Ну что ж, это жизнь, и пусть будет благословенна эта земля и ее люди!»

Марина и Гамлет Мирзояны, Москва

Поставьте оценку статье:
5  4  3  2  1    
Всего проголосовало 11 человек

Оставьте свои комментарии

Комментарии можно оставлять только в статьях последнего номера газеты