№ 08 (155) Август 2010 года.

Москва – территория экспериментов

Просмотров: 1883

…и ничего с этим не поделаешь. Когда мне рассказали о готовящемся Кодексе москвича, я сначала не поверил. Заглянул в Интернет и убедился: действительно, идет обсуждение. Только не понял, что именно обсуждают. Нельзя резать баранов и готовить шашлык на проспекте Мира? Конечно, нельзя, даже на Вагоноремонтной улице. Правда, лично я за последние 20 лет хоть и повидал много всякого, но убиенных на улице баранов что-то не припомню. В памяти застрял эксцентричный шашлык на балконе, приготовленный персонажем Армена Джигарханяна из фильма «Когда наступает сентябрь». То было в советские времена, и тот шашлык, помнится, вызвал не возмущение, а умиление. Соседи героя, завидев дым, позвонили пожарным, а когда выяснились добрые намерения приезжего, дали отбой, собрались за столом и согласно протоколу о дружбе народов стали поедать экзотическое угощение. Никому не пришло в голову сочинять по этому поводу кодекс.

Мне могут возразить: тогда не было столь мощного, столь неуправляемого разноплеменного потока, не было также оголодавшей армии гастарбайтеров. Были «дорогие москвичи и гости столицы». Приезжали эти самые гости на неделю-другую, восторгались «Рабочим и колхозницей», что на ВДНХ, дальше - ГУМ, ЦУМ, «Детский мир», а если повезет, то еще и пара выставок и театров. В общем, культурный отдых. Возвращались домой, полные впечатлений, и погружались в трудовые будни до следующего отпуска. Сегодняшнего гостя из Москвы палкой не прогонишь. И приехал он не ради театров и выставочных залов, не ради ГУМа и ЦУМа, необходимость в которых давно отпала, а ради хлеба насущного. Точнее, хлеба с маслом, потому что просто хлеб он и у себя раздобудет. Но, люди добрые, не виноваты же они, что в эпоху неуемных соблазнов возжелали хлеба с маслом. Не они, в конце концов, империю развалили. Когда-то, правда, пошумели, помитинговали, но ведь не предполагали, чем дело кончится. Хотя стоило бы, конечно, задуматься: если дают пошуметь, значит, кому-то это нужно.

Много ли в Москве «понаехавших»? Многовато. Они не только асфальт кладут, квартиры ремонтируют, мусор убирают, автомобили чинят, волосы стригут, оторванные каблуки приколачивают, овощи и фрукты продают (чем коренной москвич заниматься не станет), их можно увидеть и в других сферах. Но скажите на милость, если бы не было в них нужды, нашли бы они работу? И снова вы можете мне возразить… А предвижу я возражения по той простой причине, что часто общаюсь со старой доброй приятельницей, москвичкой, чистокровной представительницей титульной нации, женщиной приятной во всех отношениях. Так вот как она мне возражает: они пробивные, говорит. Они, говорит, всем в лапу суют, они друг за дружку держатся, в отличие от нас. Насчет лапы отвечу сразу: пусть не берут, когда им суют. Но ведь берут же. А насчет остального: чужая территория – как ринг. Вышел – будь готов к драке. Почему к драке? Потому что законы, увы, работают вяло, а нравственные категории стерлись без остатка. Последнее обстоятельство больше всего неудобств доставляет вашему покорному слуге, которому на этом ринге делать нечего. И все же, думается, не Кодекс москвича нужен, а Кодекс человека и гражданина постсоветского образца.

Не все ли равно, в чем человек выходит на улицу: в восточном халате или в костюме и в рубашке с галстуком? Этим летом стоит жара нестерпимая, и люди ходят в шортах, да в таких, что от плавок не отличишь. В сандалиях на босу ногу. Кто они? Явно не таджики, не узбеки. В прежние времена, помнится, приезжали индуски в сари. Им же не советовали переодеться. Хотя многие приезжие, как я успел заметить, стараются соответствовать среднестатистическому образу москвича. И среди армян таких немало. Одеваются по моде, друг с другом и с детьми разговаривают исключительно по-русски, всячески изживают акцент и всеми силами, порой до смешного, пытаются выглядеть в мегаполисе своими в доску. Вот разве что фамилия мешает и лицо ненормативное. Держитесь, сейчас процитирую Ленина. Вот что он сказал: «Обрусевшие инородцы часто пересаливают по части истинно русского настроения». Он имел в виду нерусских товарищей по партии. Любопытно, что при всем том и сам вождь не был чистокровным русским. Не говоря о следующем вожде батоно Иосифе, взявшемся учить народ русскому языку.

Кстати, в проекте кодекса не совсем понятен пункт о языке. Надо говорить на русском языке, подчеркивается в нем. С кем? С местным населением или друг с другом? Кому придет в голову говорить с местным населением на своем языке? А друг с другом – личное дело каждого. И опять моя добрая приятельница взялась растолковать мне, что к чему. Что бы я без нее делал! «Поймала я такси, - рассказывает она. – Водитель черный. Кто по национальности, поди разберись, говорит по-русски, но так, что слов не понять. Я называю улицу, не знает, как ехать. Объясняю – не понимает. Пришлось на листке схему нарисовать. Это нормально? А под конец пытался еще и мой телефон заполучить». Она смешно передразнивает невнятный говор сексуально озабоченного водителя. «Каждая нация насмехается над другой, и все они в одинаковой мере правы». Это Артур Шопенгауэр. Итак, Кодекс москвича, как я понимаю, пишется для таких вот типов. Но позвольте, как же они его прочтут, если не знают русского?

Шопенгауэр прав: каждая нация насмехается над другой. Проще говоря, у каждого лилипута свой лилипут, и это наиболее легкий путь к самоутверждению. Но и усмешка бывает разной. Да и кто усмехается… Недавно, придя в одно малозначительное медицинское учреждение, показал охраннику удостоверение журналиста. Тот сначала кивнул головой, затем в этой самой голове, должно быть, щелкнул рычажок, и охранник, здоровый такой Гаргантюа – шея, как ствол баобаба – остановил меня, взял удостоверение, прочитал и произнес привычное московское «не положено». Объясняю ему, что я договорился по телефону, что меня ждут, а он бубнит «не положено», и все тут. Я когда общаюсь с подобными людьми, всегда улыбаюсь, это помогает расслабиться. Не стрелять же в них. С лучезарной улыбкой на лице спрашиваю, не мог бы доблестный стражник объяснить, кого он тут охраняет и почему столь категорически не положено. Может, тут секретные испытания проводят или крупный чиновник за неимением отдельной палаты в коридоре лежит? Тот добродушно отвечает, что ничего такого – ни испытаний, ни чиновника, – но удостоверение журналиста сейчас на любом рынке купить можно. Резонно. «И вы, милейший, решили, что я его купил? Вас на эту мысль натолкнула моя фамилия?» Он почувствовал подвох и решил прибегнуть к дипломатии. «Нет, – отвечает. – Вот если бы тут была азербайджанская фамилия, я бы подумал, что купил, а в вашем случае так не думаю». Полагал, что осчастливил меня таким ответом, сейчас кинусь ему на шею от радости: да, азербайджанцы, они такие! Знает мужик, на каких струнах играть. Что мне оставалось делать? Убрал с лица улыбку и говорю: «А вдруг я наполовину азербайджанец, что тогда?» Он растерялся. В общем, прошел я внутрь, не в том дело. Осадок остался. Таких осадков не счесть. Однако и обижаться нет смысла. Как это сделал один мой приятель. Родился в Москве, закончил здесь школу, затем семья перебралась в Ереван. Учился в университете, стал хорошим физиком, в начале 90-х уехал в Штаты, работал там, затем ездил по миру и снова вернулся в Ереван. «В Москву я не ездок, – заявляет он категорически. – Там ты человек второго сорта, хамят и унижают на каждом шагу». Я объясняю ему, что там хамят не только приезжим, но и друг другу, что это не хамство даже, а такая манера общения ввиду отсутствия воспитания. Народ раздражен, озлоблен, нетерпим. Своих бы глаза не видели, тут еще и чужие. Вот появится Кодекс москвича, напишут в нем, что хамить в присутственных местах нельзя, не положено, и заживем счастливо, душа в душу. Только надо бы подробно, чтобы понятно было, о чем речь, что можно, чего нельзя. Нельзя, к примеру, на любой, пусть даже глупый вопрос посетителя отвечать: «Читать умеете? Тут написано…» Нельзя вообще отвечать раздраженно. Нельзя ссылаться на национальную принадлежность человека, обратившегося к вам. Мне в одной канцелярии сказали: «Тут из ваших один ловкач хотел провести нас». «Из ваших» – это армянин значит, а если он хотел провести чиновника, то, следовательно, и у меня на уме то же самое. Не думаю, что подобные намеки вызваны желанием оскорбить меня, просто сознание у говорящих младенческое. Что на уме, то на языке. Их же не учили деликатности. Да и сами они, скорее всего, из какого-нибудь Кукуева. Старого поколения москвичей осталось мало. Я знал их, это были другие люди. Фраза «зачем мне, блин, этот геморрой» никак не могла слететь с их уст. Или, например, порожденное новыми временами физиологическое обращение к незнакомому человеку: мужчина, женщина! «Мужчина, я вам русским языком объясняю…» А почему не самец и самка?.. «Самец, вас тут не стояло!» По мне, если не господин, сударь, гражданин, так уж лучше товарищ.

«Ты все твердишь о нормальных, интеллигентных людях, цивилизованных отношениях, но далеко не все приезжие таковы, – говорит мне приятельница. – Ты глянь на азиатов, их же товарными составами привозят. И ведут они себя, как в своем кишлаке. А знаешь, что Москва перестала соответствовать санитарным нормам? В метро боишься взяться за поручень, непременно что-нибудь подхватишь. Надо потом хлоркой отмываться. Положительная сторона кризиса в том, что, когда он грянул, толпы стали возвращаться туда, откуда приехали. Даже в транспорте в часы пик свободные места появились. Теперь толпы снова хлынули к нам, на этот раз бог знает из каких дыр, а вместе с ними бациллы, вирусы, инфекции. Ведь все эти справки о здоровье они покупают. Я побывала недавно в ресторане с русским названием. Среди обслуживающего персонала ни одного русского лица. В китайском ресторане обслуживают китайцы, в узбекском – узбеки, это нормально. Ну, а в русском? Куда русские подевались?» «Может, по заграницам разбежались?» – высказываю я предположение. Хотя мог бы и не высказывать, потому что вопрос моей приятельницы риторический.

Положим, у меня по части вирусов и инфекций страхов не меньше, чем у моей приятельницы. Сильно сомневаюсь, например, что сиденья в метро в промежутке между часом ночи и шестью утра дезинфицируют. Что делать? Сжигать брюки после каждой поездки? А девушки в юбчонках. Они же садятся на эти сиденья практически голой попой. Повесить объявление: «Девушки, отмывайте попку хлоркой!» Кстати, дошли до меня слухи, что параллельно с Кодексом москвича готовится также Кодекс москвички. К примеру, в чадре ходить нельзя. И правда, неприятное зрелище. Хотя, если снять с нее чадру, оно может оказаться еще неприятнее. Правда, женщин в чадрах я что-то не припомню, как и убиенных на улице баранов. Допускаю, что они где-то есть, мелькают, но не на каждой улице и не за каждым углом. Допускаю также, что часть приезжих, действительно, нуждается в инструкции – назовем это памяткой – относительно норм поведения в мегаполисе. Но полагаю, что в этом случае еще одну памятку стоило бы сочинить для самих москвичей. «Дорогие москвичи, вы живете не на острове, а в крупнейшем мегаполисе мира, что создает как определенные удобства, так, в равной степени, и известные неудобства. Гостей столицы не избежать. Сей разноликий и разноязыкий люд состоит, увы, не только из французов, немцев и англичан. Не надо их любить, даже дорогими их можете не называть, но будьте терпимее, своим примером и всем своим поведением дайте им понять, что они попали в город высокой, образцовой культуры… Тогда, возможно, они попытаются вам соответствовать, и не исключено, что это им удастся. Ну, а если не удастся – туда им и дорога».

А ведь когда-то мы интересовались друг другом, знали друг друга. Я еще не так стар, чтобы запамятовать времена, когда одинаково безопасно и уютно чувствовал себя что в Старом городе Таллина, что на улице Курмангазы в Алма-Ате, что на проспекте Руставели в Тбилиси, что на Крещатике в Киеве, что на Фонтанке в Ленинграде, что на улице Киевян в Ереване. Сейчас моя приятельница снова упрекнет меня в том, что я твержу лишь об элитной прослойке населения, но ведь было же, было. Знали же мы, наравне со своей, также историю и культуру соседей. Издательство «Советский писатель» выпускало большими тиражами литературу «братских народов», и эти астрономические 150-200 тысяч экземпляров раскупали до последнего не только соотечественники авторов, не только их российские коллеги, но и все, кто интересовался литературой. А журнал «Литературная Армения», в котором я работал, продавался в киосках Москвы и Ленинграда. Сегодня, чтобы выставить газету или журнал в пунктах продажи, надо заплатить владельцу киосков и прилавков гораздо больше, чем получишь от реализации издания. Недавно мне пришло письмо из Пензы от 80-летнего профессора. Моей книги «Самый красивый в мире динозавр», вышедшей в 1990-м в Ереване на русском языке, нет в его коллекции, просит выслать. Я удивился: есть, оказывается, люди, которые застряли в том времени. Застряли в лучшем смысле этого слова.

В московских издательствах мне намекают, что книга автора с армянской фамилией вряд ли будет распродана. Можно по этому поводу обидеться или возмутиться, но, трезво оценивая ситуацию, приходишь к выводу, что они правы. Псевдоним – личное дело каждого, но думается, и Григорий Чхартишвили не от нечего делать стал Борисом Акуниным. Стали бы вы покупать роман под названием «Пелагия», если бы на обложке значилась грузинская фамилия? Даже моя замечательная приятельница, неуемная спорщица и борец за правду, даже она признается, что не купила бы. Согласен, надо смотреть не назад, а вперед, благо есть дяденьки, которые, в отличие от меня, хорошо видят перспективу. Я дальнозоркостью не отличаюсь. Мой конек - наблюдение за жизнью, гиперболизация действительности. Я начинал как фантаст, для меня это и художественный прием, и мировоззрение. И вот что я думаю: уйдет тот профессор из Пензы, которому понадобилась моя книга, уйдет следующее за ним поколение, уйдут все, кто что-то помнит, кого учили находить разницу между добром и злом, формой и содержанием, красотой и уродством, порядочностью и непорядочностью. На смену придут непомнящие. Безликие, чванливые, самовлюбленные. Что те, что эти, что белые, что черные. И если им не втолковать со школьной скамьи, со студенческих лет, что мир велик, разнообразен и интересен в каждой точке пространства и в каждом отрезке времени, то им ничто не поможет. Даже Кодекс москвича и москвички.

Руслан Сагабалян

Поставьте оценку статье:
5  4  3  2  1    
Всего проголосовало 9 человек

Оставьте свои комментарии

  1. Браво,Сагабалян!
  2. В США, за этот так называемый кодекс можно было бы в суд подать, а в pашке еще из тебя фашиста сделают.На армян живущих в этой стране, жалко смотреть каждая вторая "блондинка",a родной язык так они вообще игнорируют( об этом сам автор пишет)и при том, что среди них полно айастанских это просто позор! Жалкие конформисты.
  3. Это стыдно, когда армяне в Москве (особенно айастанские) стесняются своего родного языка. Это позор! Константин прав. А относительно русских школ в Армении могу сказать одно. Там выше уровень, вот родители и отдавали туда своих детей в советские годы. Армянская школа выглядела слабее и провинциальней. Не надо запрещать чужие школы, надо повышать качество своих.
  4. Не думаю, что в Москве запрещают открывать армянские школы. Просто ситуация там такова, что лишний раз демонстрировать свое армянское происхождение нежелательно, да и практической пользы нет. А армяне, удержавшиеся в Москве, становятся людьми практичными и живут по законам целесообразности. Москва сегодняшняя имеет мало общего с Москвой 20-летней даже 10-летней давности, и уж тем более с советской Москвой, и автор об этом пишет. Вся его биография связана с Ереваном и Москвой одновременно, и кому как не ему об этом знать. Меня всегда удивляет точное воспроизведние им деталей,характеров, лиц. Москва сегодня - это прежде всего большой сундук с золотом, тем и привлекает эмигрантов-кладоискателей.
  5. Ненавижу всех этих бритоголовых и фашистов!!! Однако и наши армяне не должны идти со своим уставом в чужой монастырь.
  6. Боюсь, что уважаемый автор тоже застрял в "том" времени. И когда есть выбор - Европа или СНГ, Лазурный берег или Сочи, итальянское кино или укаринское, современная западноевропейская литература или "братских народов", увы, выбор будет не в пользу вторых... И с астрономическими тиражами книг писателей бывших союзных республик Сагабалян немного перебрал. Одно дело было читать Гранта Матевосяна, Нодара Думбадзе, братьев Ибрагимбековых, а другое - никому не нужного Берды Кербабаева (при всех моих нежных чувствах к братским туркменам).
  7. А как Вам Чингис Айтматов, Василь Быков, Анар, Перч Зейтунцян, эстонец Тээт Каллас, Фазиль Искандер?.. Список можно продолжить. Были достойные писатели, и они действительно исздавались большими тиражами. Был, конечно, и макулатура. А что се
  8. А что, сейчас нет макулатуры? Сколько угодно. Сейчас издаются тонны книг, которые и книгами-то стыдно назвать. Вы говорите о современной западноевропейской литературе. И я большой любитель этой литературы, могу со всей ответственностью завявить: да, она сегодня издается, но читают ее гораздо мньше, чем читали в те годы. Не считаю себя человеком, застрявшем в том времени, и все же мы хорошо знали и Кобо Абэ, и Курта Воннегута, и Анри Труайя, и Франсуазу Саган, и Маркеса, и Кортасара и Бредбери, и Патрика Зюскинда, и Фолкнера, и Джойса, и многих лучших западноевропейских кинорежиссеров. Ничего существенного к той информации за последние двадцать лет не прибавилось, за исключением двух-трех интересных имен. И не в том дело, кто застрял в прошлом, а кто продвинулся вперед. Проблема в том, чтобы не забывать лучшее, что было, потому что молодежь склонна думать, что культура начинается с 90-х вместе с появлением "пепси", все остальное - не достойно их внимания. Что касается автора, с которым, как я уже говорил на форуме, общался лично, то уверен, что по части культуры, позавчерашней, вчеравшней и сегодняшней, он даст фору многим знатокам.
  9. СНГ, безвизовый режим, вот люди и прут в Москву. Особенно из ханства Рахмона, который превратил своих таджиков в унизительное племя. Опустил свой народ до уровня цыган. А нашим надо помнить в Москве о главном - чувстве собственного ДОСТОИНСТВА. Это самое главное для настоящего АРМЯНИНА. И вести себя надо соответственно.
  10. А что будет, если в бывших советских республиках введут аналогичный кодекс, по принципу "ответ турецкому султану". Представляете, москвичка в мусумальской стране должна одеться по зоконам ислама: Ведь сразу взвоют: нарушение прав и свобод. А вот у себя в великой РОссии большому брату можно и поиздеваться над бывшими братскими народами -"нацменами" и "лицами кавказской национальносии" хотя бы таким образом. не удивлюсь, если завтра выйдет еще один кодекс - все приезжие чтобы не отличаться от москвичей должны будут соответствовать еще и цветом кожи.Африка перетопчется, ей не привыкать. Ну настоящий рассизм.
Комментарии можно оставлять только в статьях последнего номера газеты